Советские значки: как статус превратился в протест

# Утраченная страсть: эволюция культуры нагрудных значков в советскую эпоху

В советский период с самого детства человек был окружён многочисленными нагрудными знаками. Их разнообразие было чрезвычайно широким: от корпоративных и заслуженных до статусных и сувенирных, приобретённых по случаю. Тема значков, ещё недавно повсеместно распространённых, но стремительно исчезнувших из повседневного обихода, является характерной иллюстрацией социальных трансформаций. Явление, некогда бывшее неотъемлемой частью быта, ушло в прошлое.

Многие значки, массово продававшиеся в киосках «Союзпечати», покупались как память о посещённых городах или мероприятиях, в которых человек зачастую не участвовал. Например, об Американской выставке или Фестивале молодёжи. Некоторые приобретались просто потому, что приглянулись. Какое-то время их носили, а затем, не выбрасывая, хранили в сервантах или шкатулках. Исключение составляли случаи, когда они становились предметом страстного коллекционирования. В Советском Союзе количество фалеристов различных уровней и возрастов было сопоставимо с числом филателистов.

Однако далеко не все владельцы становились коллекционерами. Значительно большее внимание привлекали массовые нагрудные знаки, которые выделяли человека среди окружающих. Подобные «знаки отличия» имели особую важность для подрастающих поколений. Наряду с почётными грамотами, медалями и призами они часто рассматривались как достойное вознаграждение за различные заслуги и достижения.

Полученная грамота обычно размещалась на стене над письменным столом, рядом с медалью. Приз, не находя постоянного места, занимал полку, а подарки теряли ценность, как только надоедали, если только это не были книги. Эти атрибуты успеха оставались невидимы для окружающих. В отличие от них, значки на рубашках или футболках всегда были при человеке и, что существенно, сразу бросались в глаза. Они сообщали всем встречным значимые сведения о носителе, как бы намекая, что перед вами — не обычный человек.

## Под знаком стареющего вождя

В процессе взросления каждый гражданин СССР последовательно становился носителем октябрятской звёздочки, пионерского, а затем и комсомольского значка. Эти знаки представляли собой своеобразные этапы инициации, типовые образки, которые венчал неизменный профиль того, кого полагалось любить и на кого надлежало равняться независимо от возраста.

Однако комсомольские значки, украшавшие одежду юношей и девушек, уже к концу 1970-х годов не вызывали особого пиетета у своих носителей. Исключением могли быть лишь первые месяцы после вступления в ряды Ленинского комсомола, а также период службы в Советской Армии, где личные предпочтения не принимались во внимание.

Позже, взрослея, многие комсомольцы, особенно юноши, предпочитали оставлять значки дома. Это был своеобразный протест против заскорузлой консервативности идеологии, но не против государственного строя. Поэтому периодические кампании и разбирательства на собраниях, целью которых было вернуть значки на положенное место, остались в памяти всех, кто состоял в комсомоле в последние десятилетия существования СССР.

Время брало своё. Постепенно постоянными носителями значка оставались лишь убеждённые функционеры и карьеристы, мечтавшие о вступлении в партию. Нагрудный знак комсомольца уже не был звёздочкой или костром, как у октябрят и пионеров. Он представлял собой малое Красное знамя с аббревиатурой «ВЛКСМ» и всё тем же золотым профилем Ленина, который на этом изображении выглядел более лысым и постаревшим по сравнению с его же портретами на значках для младших возрастов.

## Нервное окончание

Приём в комсомол отличался от пионерской инициации, когда красные галстуки повязывали всему классу по достижении определённого возраста. В комсомольцы сначала принимали отличников и активистов, и лишь затем — всех остальных. Даже и не всех, но многих.

Таким образом, когда на груди лучших учеников уже красовались маленькие знамёна с золотым профилем вождя мирового пролетариата, большинство их одноклассников всё ещё ходили в пионерских галстуках. Это само по себе служило стимулом для того, чтобы собрать волю в кулак, подтянуть учёбу, проявить себя в общественной работе, выиграть школьные соревнования и, выучив назубок каверзные «вступительные вопросы», дождаться своего часа.

Приём происходил в горкомах и райкомах комсомола, а также в комитетах «с правами райкомов». Хотя на этой стадии уже мало кого отсеивали, нервное напряжение оставалось значительным. Самые каверзные вопросы касались не успеваемости или общественной нагрузки, а устава и структуры самой организации.

Больше всего запомнились следующие: «Что такое принцип демократического централизма? Кто возглавляет комсомольскую организацию Казахстана? Над чем шефствует комсомол Казахстана?». Ну и тому подобное.

## Дело молодое

В «наше время» казахстанским комсомолом руководил товарищ Жарлыкасымов. Больше про него ничего сказать не могу.

А вот сам комсомол был явлением весьма заметным. В республике, как и во всей стране. Достаточно назвать цифру — в 1981 году комсомольские значки носили 2 289 754 казахстанца. Носили или должны были носить. Однако независимо от этого взносы платили все.

И не только.

На слуху тогда крутились ударные комсомольские стройки, куда стремились попасть по комсомольским путёвкам не только свои, казахстанцы, но и «посланцы других республик». В 1970-е — 80-е годы таковым статусом в республике выделялись 30 крупных проектов. Таких как Экибастузский ТЭК, Новоджамбульский фосфорный и Павлодарский нефтеперерабатывающий заводы, Большой Алма-Атинский канал (БАК) и прочие.

Одним из ярких и, быть может, наиболее конструктивных порождений комсомола было движение ССО (студенческие строительные отряды). Зачатие которого, между прочим, тоже было напрямую связано с Казахстаном и целинной эпопеей.

Комсомол, вовлечённый в движение, отмечался и отличался не только в обыкновенном, но и в «патриотическом строительстве». «В каждом населенном пункте — клуб, в каждом клубе — кружки художественной самодеятельности, в каждой комсомольской организации — спортивная площадка». Так звучало одно из начинаний комсомольцев 1970-х. Красиво? Но кто про это помнит?

А кто помнит про еще одно комсомольское детище — оперативные комсомольские дружины и отряды, куда, в отличие от ДНД, шли не по разнарядке предприятия, а по зову сердца? Несмотря ни на что, подавляющее число молодых жителей советской страны продолжало верить в торжество закона и справедливости. И не чурались, и не боялись вложить в сие торжество толику собственного участия.

## Как гасло пламя

Комсомольцы даже в 1980-е продолжали ярко сиять (с помощью пропаганды и СМИ!) в СССР повсеместно. Особенно броско — в сельском хозяйстве, где трудились многочисленные «чабанские комсомольские бригады», «комсомольско-молодежные механизированные подразделения хлеборобов» и так далее.

В то время колхозы-совхозы перестали насильно удерживать людей, и селяне начали активно разбегаться по просторам страны, массово переселяться в города. Усугубляя и без того сложное положение в сельском хозяйстве. По инерции партийные стратеги пытались для решения проблемы использовать молодежный запал. Коего по большому счету уже и не осталось.

Увы, несмотря на пафосность, повсеместно царившую при вступлении в ряды ВЛКСМ, с возрастом отношение членов организации к самой организации менялось. И менялось не в лучшую сторону. В последние десятилетия жизни СССР у советских комсомольцев уже вовсе не наблюдалось никакого былого горения. Если только не брать карьеристов, рассматривавших комсомол как традиционный трамплин в партию, но таких было меньшинство. Организация стремительно изживала себя сама, хотя признавать это не спешила.

Однако и никакого активного противодействия снизу не наблюдалось. Комсомольские собрания по-прежнему проходили «когда надо» и «как надо», хотя и все более шумно и весело. Молодые еще умели говорить «нужные слова», в которые уже не верили и над которыми активно подсмеивались.

Атмосферу хорошо (и зло!) отражал скабрезный анекдотец, бродивший в мужских кулуарах:

— А как акселерация в XX веке повлияла на молодых?

— Очень заметно — если комсомольцам 20-х все было по плечу, то в 70-е им стало все…

Ну, понятно по что.