Золотой век Эм Вэ: Келдыш говорил тихо, но слышали его всюду

 

Самолеты Мстислав знал основательно, сам был первоклассным летчиком, к тому же наука, непосредственно связанная со зримыми достижениями прогресса, интересовала его в самую первую очередь. Неудивительно, что «пионерные» исследования Келдыша-младшего открыли новую эпоху в самолетостроении. Эти работы позволили конструкторам решить проблему флаттера, сильной вибрации крыла при увеличении скорости полета.

Занимался он и проблемами «шимми» — аварийными колебаниями крылатой машины на земле. Явление получило свое название в честь модного танца. Самолет трясло-раскачивало, словно опереточных плясуний, вот только на сцене это завершалось, как правило, счастливой свадьбой, а в авиации — трагедиями. Келдыш рассчитал критические скорости и предложил конструктивные меры против опасного «танца».

Два открытия, перевернувших судьбу авиации, принесли Мстиславу Всеволодовичу в годы войны две Сталинские премии и высочайшую репутацию среди профессионалов, причем не только в СССР. Этому идейному строителю социализма не мешало ни дворянское происхождение, ни интриги менее удачливых коллег.

Главное для него началось после войны. Стойко выдержав нечеловеческое напряжение всех основных вычислительных работ Атомного проекта, именно Келдыш спустя несколько лет выдвинул идею изучения околоземного космического пространства с помощью сложных, начиненных научной аппаратурой устройств.

 
Это воспринималось тогда как научная фантастика, но уже довольно скоро оказалось вполне реальной, выполнимой задачей.
В 1956 году авторитетный ученый возглавил комиссию по созданию первого искусственного спутника Земли, а заместителем Мстислава Келдыша стал выдающийся ракетчик Сергей Королев. Через полтора года, осенью 1957-го, русское слово «спутник» уже не нуждалось в переводе ни на один язык мира. Началась космическая эра.

Главный теоретик

Все математические расчеты, связанные с межпланетными путешествиями (действительными и предполагавшимися), Келдыш возглавлял около тридцати лет. Его роль в советских космических победах долгое время оставалась загадкой. В печати ученого называли — без имени и фамилии — «главным теоретиком космонавтики», при том что вся страна знала его в лицо: будучи президентом академии наук, он не был да и не мог быть засекречен, Келдыш многократно публично рассказывал о советской космической программе. О своей реальной роли в ней, впрочем, нигде не говорил: секретность есть секретность!

Потомственный ученый стал главнокомандующим советской наукой в период ее наивысшего расцвета. Тогда, в золотой век физики и инженерной мысли, Советский Союз превратился в научную сверхдержаву, для которой в области технического прогресса почти не существовало невыполнимых задач.

 
Под руководством Келдыша соотечественники разработали новую отрасль науки — вычислительную математику, без чего едва ли не все фундаментальные достижения нашего времени были бы невозможны.

Мстислав Всеволодович отдавал Академии всю свою энергию. При его участии создавались новейшие учебные заведения и научные организации. Келдыш — один из отцов-основателей Московского физико-технического института в Долгопрудном. Любимым детищем великого ученого стал Институт прикладной математики, создававшийся как секретный, предназначенный для вычислений чрезвычайной важности. Сначала это было отделение при академическом Математическом институте (им тоже руководил Келдыш). С 1966 года — уникальный НИИ, носящий сегодня имя своего основателя.

Управлять империей советской науки — дело невероятно хлопотное. «Главком» делал ставку на талантливых и энергичных, на тех, от кого можно ждать открытий. Он умел определить наиболее перспективные направления исследовательской мысли и редко ошибался в людях. Дутых авторитетов в этой отрасли во времена Келдыша практически не было, в отечественной науке доминировали искатели и первопроходцы.

Он никогда не повышал голоса — даже в тех случаях, когда молодым сотрудникам доводилось опростоволоситься. Не управлял посредством жестких директив и разносов. «У нас наука, а не воинское подразделение», — тихо, но твердо, внушительно повторял академик, понимавший, что ученым необходима атмосфера творческого поиска, свободы, раскованности.

Исследователи (в нашем случае математики) — по определению коллеги, и это — не просто ритуальное обращение, принятое в университетской и академической среде, но принцип существования: озарение важнее регалий, талант превыше всего, а иначе — тупик.
В научных институтах существовал обычай: самых уважаемых руководителей называли по инициалам — Эс Пэ, Вэ Пэ и т.д. Таким образом именовали обычно «за глаза», но в институте Келдыша к нему обращались напрямую: «Послушайте, дорогой Эм Вэ…»
У него было кредо на все случаи жизни: «Не бороться со злом, а браться за дело и преумножать добро». Собственную точку зрения Эм Вэ отстаивал до конца — и в беседах с политическими вождями, и на совещаниях с коллегами. Однажды на реплику Льва Арцимовича, заявившего, что академия не должна быть «каретой скорой научно-технической помощи», Келдыш ответил: она не должна быть и «монастырем чистой науки».

Отдавая себя без остатка

Со студенческих лет он работал на износ, каждый день решая несколько научных проблем, подчас из «разных опер». Было время, когда Мстислав — еще юноша — учился и работал сразу на двух объектах. Спал в ту пору через сутки. За последующие десятилетия привык к изматывающему режиму, разучился отдыхать, «отключаться», хотя любимые увлечения, хобби у «главкома советской науки», конечно же, имелись, например, живопись, автомобильные путешествия... Садясь за руль не номенклатурной «Волги», а скромного «Москвича», именитый ученый предпочитал оставаться неузнанным, странствовал инкогнито.

Болезни навалились на него рано, вскоре после 60-летия. Теряя силы, он несколько раз обращался к Брежневу и Косыгину с просьбой принять его уход с поста президента академии. Уже и нервы у академика пошаливали, но вожди по-прежнему считали его незаменимым.

Наконец, после выпрошенной отставки он поселился на даче в подмосковной Жуковке. Чувствовал себя неважно, но все равно продолжал директорствовать в своем институте. Стал еще молчаливее, порой из него трудно было слово выудить.

24 июня 1978 года бездыханное тело 67-летнего Мстислава Келдыша обнаружили в гараже, на водительском месте «Волги». Надорванное сердце великого мыслителя, открывшего новые пути для науки, резко остановилось...