Адвокат Оланцев о последствиях критики чиновников: "Не стоит запугивать граждан"

Верховный суд дал разъяснения по поводу того, в каком случае критика чиновников и политиков допустима.

В Екатеринбурге Центральный окружной военный суд назначил жительнице Удмуртии Евгении Рогозиной штраф в 310 тысяч рублей за комментарий "Сжечь ведьму" под цитатой главы Минсельхоза Оксаны Лут о подорожании сливочного масла. Поводом стал эмоциональный отклик на слова министра о "понятной" ситуации с ростом цен и "росте доходов населения".

За эту реплику женщину обвинили в публичных призывах к терроризму по части 2 статьи 205.2 УК России, фактически приравняв эмоциональную фигуру речи к террористической угрозе. Только благодаря принципиальной позиции правозащитников и вниманию общества дело не закончилось реальным лишением свободы, а в итоге завершилось именно штрафом, который люди собрали для нее в кратчайшие сроки, фактически продемонстрировав, на чьей стороне правда.

На этом фоне особое значение приобрели недавние разъяснения Пленума Верховного суда: критика чиновников, политиков, партий и религиозных организаций сама по себе не является экстремизмом и не должна трактоваться как разжигание ненависти. Верховный суд прямо указал, что под статьи об экстремизме подпадают высказывания в поддержку геноцида, массовых репрессий, депортаций и иных противоправных действий против конкретных наций, религий или социальных групп, а не любые резкие слова в адрес должностных лиц.

Адвокат Михаил Оланцев в комментарии Царьграду отмечает, что недовольство граждан политикой, решениями или высказываниями представителей власти, пусть даже сформулированное жестко, не может автоматически становиться поводом для уголовного преследования по "экстремистским" статьям. Такая позиция высшей судебной инстанции — сигнал всей правоохранительной системе: граница между реальными угрозами и эмоциональной критикой должна проводиться четко и добросовестно.

Получается, чиновники могут безнаказанно говорить что угодно, а граждане, комментирующие это, должны либо молчать, либо быть привлечены к уголовной ответственности за экстремизм. На мой взгляд, это неправильно. И Верховный суд подтвердил тот факт, что граждане могут высказываться, но корректно. Да, прямые призывы к экстремизму и терроризму, оскорбления должны жестко и сурово наказываться, особенно в настоящий момент. Но если нет к этому оснований, то не стоит использовать данный механизм и запугивать граждан, и принимать любой комментарий в адрес чиновника как экстремизм,

- сказал Оланцев.

Между тем президент России в своих выступлениях неоднократно подчеркивал, что задача госаппарата — служить народу, быть ближе к людям, решать их проблемы, а не прятаться за кабинетами и силовыми структурами. Конституция прямо говорит: носителем суверенитета и единственным источником власти в России является народ, осуществляющий свою власть непосредственно и через органы государственной власти и местного самоуправления.

Разумеется, прямые призывы к экстремизму, терроризму, насилию против конкретных групп или лиц должны жестко пресекаться и строго наказываться, особенно в нынешних условиях. Но искусственное раздувание "экстремистских" дел из любой резкой фразы в адрес чиновника превращает закон в инструмент запугивания, а не защиты общества.

Когда эмоциональный комментарий в интернете пытаются приравнять к террористической угрозе, доверие к государству неизбежно подрывается, а граждане начинают воспринимать власть как карательный механизм, а не как защиту. Разъяснения Верховного суда — это шанс вернуться к здравому смыслу: отделить действительные угрозы от справедливого, пусть и жесткого, народного возмущения, и тем самым сократить разрыв между властью и народом.