«Хочу быть похожей на папу». Марии Шукшиной ставили тройки

Заслуженная артистка России, общественный деятель Мария Шукшина рассказала aif.ru об отце и о том, что не так с отечественным кинобизнесом.

«Правдолюб и образец»

Ольга Шаблинская, aif.ru: – Мария, вы актриса, общественный деятель, многодетная мама. Тем не менее про вас всегда ещё и говорят: «Дочь Василия Шукшина». Фамилия давала привилегии?

Мария Шукшина: – Это был тяжёлый груз с дет­ства: «Ты должна лучше всех учиться». Преподаватель по литературе мне ставил тройки: «Что у тебя за сочинение? У тебя же папа писатель». Учитель по математике просила книжку отца. Я не принесла. И она меня срезала в 8-м классе на экзамене по алгебре. Пристальное внимание было всегда. Споткнёшься – сразу стрелы летят.

– Вам было 7 лет, когда не стало Василия Макаровича. Как уход отца отразился на маленькой Маше?

– Я не очень себе отдавала отчёт в этом, ведь папы и так постоянно не было рядом. Всё время на съёмках. Поэтому у меня очень мало воспоминаний, когда он дома. В сознательном моём возрасте мамы дома тоже не было. Бесконечные съёмочные экспедиции.

– Чувство одиночества не преследовало вас?

– Была тоска очень сильная. Лет до 30, наверное. Когда речь заходила об отце, не могла без слёз говорить. Мысли были такие: «А вот был бы папа, то всё было бы по-другому». Ты же говоришь эти слова «был бы папа», когда тебе плохо. Дочки всегда ближе к папе. Поэтому, конечно, его очень не хватало. Но появились свои дети. Это заполняло пустоту.

– Про Василия Макаровича говорили, что был крутого нрава. А какой характер у вас?

– Он был правдолюб. Очень волевой человек. Талантливый. У меня есть образец для подражания, и я к нему стремлюсь. Я хочу быть папиной дочкой. Такой же умной, рассудительной, волевой, талантливой, ответственной. Такой же правдолюбкой.

Это ещё советская схема

– Вы вошли в Совет по культуре при След­ственном комитете. Одна из ваших инициатив – чтобы государство выделяло деньги на фильм не заранее, а постфактум, по­смотрев на результат. Вы же понимаете, что пытаетесь многих оторвать от кормушки?

– Понимаю. Но только не многих. Потому что у кормушки всего несколько компаний. Я точно знаю, сколько молодых талантливых кинематографистов не могут найти финансирование на крепкие сценарии – патриотические, которые тронули бы сердца. Сейчас важны фильмы смысловые, высокохудожественные, интеллектуальные. А их – раз-два и обчёлся. В основном масса сказок, ремейков, мелодрам, второсортных комедий.

Схема финансирования, которую я предлагаю, на самом деле не новая. Я предлагаю брать пример с Советского Союза. Тогда киностудия брала кредит в банке на производство фильмов в соответствии со сметой и планом, утверждёнными в Госкино. Главкинопрокат – ещё одна структура Госкино – выступал гарантом этого кредита. По окончании съёмок студия сдавала фильм в Госкино для утверждения. После этого Главк рассчитывался со студией, возмещал все расходы согласно смете и выплачивал надбавку – серьёзным образом оценивалось идейно-художественное качество. После всего этого киностудия тут же возвращала кредит банку. Результаты говорят сами за себя: рентабельность составляла 900% в год. Это когда государство вкладывало 100 миллионов рублей в производство фильма, а прибыль получало – миллиард.

Сегодня, чтобы всё было наглядно по цифрам, рентабельность 8%. А дальше эти продюсеры, чьи фильмы провалились в прокате, опять идут к государству, и оно опять им выделяет многомиллионные субсидии. На безвозвратной основе – это важно.

– А давайте приведём пример из картин Шукшина. Было ли такое, что государство вложило, условно говоря, рубль в фильм вашего отца, а потом заработало на нём миллион?

– Было. «Калина красная». Бюджет составлял всего 280 тысяч рублей с копейками. А посмотрели этот фильм в общей сложности 140 миллионов зрителей. Борис Павленок, зам­председателя Госкино, называл папу снайпером. Огромный разрыв между нищенским бюджетом и колоссальной прибылью – навскидку я точную сумму не назову. Билет стоил 22 копейки.

Самая главная тема русского искусства – это преображение и возвращение блудного сына. Всё это есть в «Калине красной». Кстати, у Тарковского в «Солярисе» сын, соблазнившись новейшими технологиями, возвращается к отцу, падает на колени и кается. В советском кино был поиск духовных ценностей. Оно учило думать и задаваться вопросами о смысле жизни.

– Я, кстати, сейчас ради интереса посчитала на калькуляторе, сколько государство заработало на «Калине». Если 140 миллионов заплатили по 22 копейки, то это 30,8 миллиона рублей.

– Теперь я сама в шоке. 280 тысяч вложили – и порядка 31 миллиона рублей прибыли?!

Сейчас средняя сумма, на которую снимается блокбастер, – миллиард. Чтобы фильм окупился, нужно собрать 2 бюджета, 2 миллиарда. А чтобы картина считалась прибыльной, надо собрать 3 бюджета, 3 миллиарда. Но у нас все эти фильмы, на которые государ­ство выделяет миллиарды, не окупаются.

Понимаете, я в чужой карман не смотрю. Пусть бы зарабатывали. Но меня действительно волнует судьба тех, кого мы растим с таким кино. Об этом не думают. Главным героем сегодня стал торжествующий хам.

– Вы человек прямой. Назовите подобные картины.

– Это все франшизы, «По­следний богатырь», «Огниво», вся линейка ремейков на ТНТ, которую они делают с Киркоровым. «Холоп» опять же.

– А «Холоп»-то чем вам не угодил? Вполне себе в духе советского кино – парень-балбес после жизненных испытаний кардинально меняется.

– Правильно, но только это про жизнь олигархов. Если у тебя большие деньги, то есть возможность построить целую деревню, кучу техники согнать, актёров нанять, создать реконструкцию всех исторических событий. И тогда твой отпрыск-мажор станет достойным членом общества.

«За что мне оправдываться?»

– Члены вашей семьи постоянно участвуют в телепрограммах. Почему вы никогда не защищаетесь?

– Ну да, там помимо жёлтых ток-шоу на всех федеральных каналах ещё и в суды на меня подают род­ственники. Но я, во-первых, все эти суды выигрываю, просто не афиширую никак – а зачем? И потом – перед кем и за что мне оправдываться? Я же правду знаю.

– Я даже знаю от коллег-телевизионщиков, какие суммы вам предлагали за эти комментарии.

– Суммы там колоссальные. Платят семье, которая участвует в шоу. Я просто знаю эти гонорары. Мне эти каналы гораздо больше предлагали, чем им. Но продажа имени – это не моё.