Золотой ключик каждому поколению! Почему фильм «Буратино» — реальный успех
В конце прошлого года мир отечественного кино сильно волновал вопрос — кто одержит победу в новогоднем забеге по кассовым сборам в кинотеатрах? Явными фаворитами считались следующие фильмы — «Чебурашка 2» Дмитрия Дьяченко, «Буратино» Игоря Волошина и «Простоквашино» Сарика Андреасяна.
Многие, впрочем, были уверены, что настоящая борьба развернётся между «Буратино» и «Чебурашкой», а «Простоквашино» достанется третье место. И эти многие ошиблись. «Чебурашка» ушёл в отрыв, собрав 2,5 млрд рублей, а реальная борьба сейчас идёт как раз между «Буратино» и «Простоквашино». Фильм Волошина собрал 1,096 млрд рублей, а фильм Андреасяна — 1,1 млрд рублей.
И это печально, поскольку «Буратино» заслуживает большего. Но тут уже, наверное, ничего поделать нельзя — на эту картину ещё до её завершения критики буквально обрушились. Причём оперировали они примерно теми же самыми понятиями, что и зрители из когорты приверженцев «тёплого лампового советского кино». Дескать, ремейк старого доброго фильма Леонида Нечаева «Приключения Буратино» получиться хорошим не может. Почему? Да просто по определению — не может, и всё тут. Немногих сомневающихся реально давили авторитетом. Например, авторитетом Елены Санаевой, блистательно сыгравшей Лису Алису в той самой картине Леонида Нечаева. Елена Всеволодовна ещё в апреле 2024 года сравнила создание того фильма с любовью, которая случается только один раз. А о фильме Волошина, который тогда находился где-то в стадии окончательного формирования актёрского состава, отозвалась так: «Потуги понятны, но чуда не произойдет. Это смешно». По её словам, попытка создания таких вот ремейков объясняется тем, что у режиссёров нет новых идей для оригинальных произведений.
В целом Елена Санаева, конечно, права. Но есть нюанс. Новый «Буратино» — не ремейк. А четвёртая экранизация сказки Алексея Толстого «Золотой ключик, или Приключения Буратино». Которую, кстати, тоже называли ремейком сказки Карло Коллоди «Приключения Пиноккио». И тоже совершенно незаслуженно. Потому что это было вполне оригинальное произведение.
Оригинальной была и первая его экранизация 1939 года — сценарий к фильму писал сам Алексей Толстой, а снимал картину патриарх отечественной киносказки Александр Птушко. Значит ли это, что фильм Леонида Нечаева — всего лишь «ремейк»? Нет, конечно. Картина, где снималась Елена Санаева — вполне оригинальное произведение киноискусства. И почему в оригинальности отказывают нынешнему фильму «Буратино», понять совершенно нельзя.
А он не просто оригинален. Игорь Волошин не кривил душой, когда говорил, что нас ждёт новое прочтение сказки Алесей Толстого. И дороже всего, что это новое кинопрочтение отсылает не к штампам Голливуда, а к отечественной традиции.
У каждого поколения должен быть свой Буратино. Тем, кто родился в двадцатые-тридцатые годы, дорог был тот, первый фильм, снятый Птушко, где в финале появлялся волшебный воздушный корабль, и советский полярник приглашал Буратино и его компанию в прекрасную страну: «Там все дети учатся в школах, и славно живут старики».
Нам, рождённым в семидесятые-восьмидесятые годы, дорог фильм Нечаева. Потому что именно такой Буратино точно соответствовал нашему поколению, которое называют «поколение с ключом на шее». Мы были самостоятельны, бесстрашны и беспечны, и каждый стремился стать альфой — харизматичным вожаком, лидером компании, пусть даже и с примесью хулиганства. Таким был и Буратино в фильме Нечаева. Помните, как он вылез на сцену театра Карабаса и не просто встал на защиту Пьеро, которого по ходу пьесы бил Арлекин, но и отлупил агрессора палкой? Забить на школу, устроить себе «праздник непослушания», а при случае и дать волю рукам, с чем согласна и Черепаха Тортилла: «Драться надо, так дерись!»
А что нынешний Буратино? Я не знаю, какие книги читал в детстве Игорь Волошин. И буду очень рад, если моя догадка подтвердится. Потому что в Буратино образца 2026 года я увидел классического «крапивинского мальчика». Персонажа произведений писателя Владислава Крапивина — его книги очень сильно повлияли на наше поколение, к которому относится и Игорь Волошин. Крапивинский мальчик ясноглазый, патологически добрый, наивно открытый миру, романтичный, склонный к рефлексии, самокопанию, а иногда даже к самокозлению. Но при этом наделён острым чувством справедливости и всегда действует по базовому правилу отряда «Каравелла», который был создан самим Владиславом Крапивиным: «Я вступлю в бой с любой несправедливостью, подлостью и жестокостью, где бы их ни встретил. Я не стану ждать, когда на защиту правды встанет кто-то раньше меня». Но при этом иногда попадается на уловки взрослых, которые им манипулируют...
Теперь прикиньте этот образ на то, что показано в кино. Прямо по сценам. Вот у Буратино жестокие школьники откручивают голову и играют ею. А он что? А он наивно радуется: «Папа, смотри, я играю вместе со всеми!» Вот он с пылающим взором врывается на сцену театра Карабаса: «Зачем вы его бьёте?» Но выслушивает объяснения хозяина театра, мол, всё это понарошку, и успокаивается — разве взрослый может врать? А когда оказывается, что всё-таки может, «вступает в бой с несправедливостью, подлостью и жестокостью»... Перечислять можно бесконечно, и с каждой новой сценой только твёрже убеждаешься — да, нынешний Буратино это крапивинский мальчик.
Вообще отсылок к нашему культурному коду в фильме Волошина хватает. Тот же Карабас в исполнении Фёдора Бондарчука лично мне напомнил другого Фёдора — Карамазова-отца из романа третьего Фёдора, Достоевского. Помните его характеристику? «Он был сентиментален. Он был зол и сентиментален». Такой злодей может к себе располагать, и это по-настоящему страшно. Потому что в следующую секунду он превращается в жуткого монстра и угрожает папе Карло сжечь его деревянного сына...
Кстати, эта сцена на разрыв аорты тоже большой привет нашему культурному коду. Помните, как в сказке Евгения Шварца и одноимённом фильме Марка Захарова «Обыкновенное чудо» Волшебник наезжает на Медведя: «Нищие, безоружные люди сбрасывают королей с престола из любви к ближнему. Из любви к родине солдаты попирают смерть ногами, и та бежит без оглядки. Мудрецы поднимаются на небо и ныряют в самый ад — из любви к истине. А ты что сделал из любви к девушке?» А Медведь отвечает: «Я отказался от неё». Обратите внимание — точно так же действует и папа Карло. Услышав, что если он не откажется от Буратино, Карабас его сожжёт, что делает Карло? Правильно. Отказывается от сына из любви к нему.
И точно так же действует сам Буратино. В сказке Коллоди Пиноккио хочет превратиться из деревянной куклы в человека и добивается своего путём длительной аскезы и покаяния, тщательно усвоив главный урок — будь послушным, много работай, делай, что тебе говорят взрослые. В сказке Толстого Буратино не хочет быть человеком, но по факту превращается из марионетки в режиссёра собственного театра, получив, таким образом, право самостоятельно распоряжаться своей судьбой и своей жизнью. То есть становится человеком, пусть и деревянным.
А в фильме Волошина деревянная кукла хочет стать «настоящим мальчиком» и быть «как все». Но жертвует собой: «Хочу, чтобы у папы Карло появился настоящий сын». И именно в этот момент становится человеком. Деревянным, как и в сказке Толстого. Но становится иначе, по-своему, в силу других обстоятельств и других решений...
Воля ваша, но это — реально новое прочтение классики. И очень наше, очень русское, несмотря на то, что в кино всячески подчеркивается итальянская нотка.