«Не оставаться в изоляции». Как кафе в Душанбе стало смыслом жизни для людей с особенностями
The Friends House — не просто душанбинское кафе, а место, которое объединяет людей с ментальными нарушениями и дает им почувствовать себя частью общества. Проект реализуется при поддержке доноров, и в последнее время он сталкивается с серьезными вызовами. Работники и их родители опасаются, что проблемы, если они не найдут решения, могут обречь их на социальную изоляцию. 2 апреля, во Всемирный день распространения информации о проблеме аутизма, Азаттык Азия рассказывает о судьбе заведения и тех, на ком оно держится.
«Один американо?» — переспрашивает Равшан, стараясь не ошибиться с заказом. За барной стойкой он держится сосредоточенно, но движения рук выдают лёгкое волнение. Он аккуратно берёт чашку из стопки, и наш короткий диалог на мгновение заглушает шипение кофемашины.
Рабочий день только начался и в зале тихо. Шахноза тщательно вытирает столы, доводя каждую поверхность до идеальной чистоты. Хушбахт расставляет приборы, выверяя каждое движение.
Это социальное инклюзивное кафе The Friends House, открытое в Душанбе более двух лет назад. Здесь работают молодые люди с различными формами особенностей развития, включая расстройства аутистического спектра, синдром Дауна и умственную отсталость.
Проект был создан общественной организацией «Ирода» как пространство для поддержки инклюзивной среды и занятости людей с особенностями развития. Сегодня в кафе посменно работают шесть постоянных сотрудников — Равшан, Хушбахт, Шахноза, Рахима, Умед и Бахтовар, а также стажёры, которые приходят по мере возможности.
Однако в ближайшее время проект может столкнуться с серьёзными трудностями. Финансирование, за счёт которого существовало кафе, подходит к концу. Пока неизвестно, будет ли оно продлено. В случае его прекращения кафе окажется на грани закрытия.
«Они все особенные, но каждый по-своему»Ненадолго оторвавшись от работы, Равшан, Хушбахт и Шахноза садятся за один из столиков. Разговор начинается с простого — о работе, которая для каждого из них стала частью повседневной жизни.
«Мне нравится работать здесь. Люблю мыть посуду, но больше всего — пить кофе», — с улыбкой говорит 36-летняя Шахноза.
В кафе она выполняет привычные задачи: обслуживает посетителей, приносит кофе и десерты, следит за чистотой. Её движения уверенные и спокойные, будто всё здесь давно стало знакомым и своим.
26-летний Равшан, который работает в кафе уже больше года, говорит, что поначалу ему было непросто.
«Сначала было сложно, а теперь всё получается», — говорит он.
Сегодня он уже помощник повара: делает заготовки, занимается нарезкой, помогает в приготовлении блюд. Ему нравится быть частью процесса.
«Люблю готовить кофе, салаты. А сам люблю пиццу и гамбургеры», — добавляет он.
23-летний Хушбахт в разговоре немногословен, но на вопрос о том, чего бы ему хотелось, отвечает просто: «Я мечтаю, чтобы было много вкусной еды».
По словам менеджера кафе Лолы Аминджановой, каждый из сотрудников уникален. Равшан, например, быстро схватывает информацию и обладает чувством юмора, но ему нужно немного времени, чтобы осмыслить сказанное.
«Иногда достаточно просто подождать несколько секунд, и он всё услышит, поймёт и ответит», — говорит она.
Равшан окончил 11 классов школы и два курса колледжа. Помимо работы в кафе, он увлекается рисованием и создает карикатуры в стиле Гогена.
Другие сотрудники также находят себя в творчестве. Умед и Бахтовар любят рисовать, Рахима окончила школу и увлекается кулинарией. Хушбахт несмотря на то, что учился только до четвёртого класса, занимается спортом — теннисом и плаванием. Шахноза тоже ходит на плавание и, как отмечает Лола, особенно любит наводить порядок.
«Они все особенные, но каждый по-своему. У каждого свои сильные стороны, свои особенности. И здесь важно подходить к каждому индивидуально», — говорит она.
По её словам, именно в этом и заключается одна из главных задач проекта — не просто дать работу, а создать пространство, в котором каждый сможет проявить себя и почувствовать уверенность.
«Дочь стала самостоятельной и открытой»
Как меняется жизнь этих ребят, когда у них появляется возможность быть частью такого пространства, лучше всего видят их родители.
55-летняя Зульфия Хурсандова — мама Шахнозы. Она вспоминает, что особенности дочери стали заметны ещё в раннем возрасте.
«У меня трое детей, и только Шахноза особенная. В три года я заметила, что она не как все — любила подолгу играть одна. Она училась до 9-го класса в обычной школе, я не хотела отдавать её в интернат», — рассказывает она.
По словам собеседницы, работа в кафе стала для дочери переломным моментом. Со временем Шахноза стала более самостоятельной, открытой и жизнерадостной. Если раньше она избегала общения и не хотела выходить из дома, то теперь, говорит Зульфия, всё изменилось: дочь сама тянется к людям, ищет общения, хочет быть среди других.
Чтобы Шахноза могла запомнить маршрут до работы, мать на протяжении полугода ездила с ней в общественном транспорте. Теперь она справляется с этим самостоятельно.
О переменах в жизни своего сына говорит и 66-летний Баходур Ходжаев — отец Равшана. В их семье трое сыновей, и Равшан — младший.
«Старшие без особенностей. Равшан до 4-го класса вообще не разговаривал. Только с 4-го класса стал более-менее отвечать на вопросы, а до этого это было просто посещение школы», — рассказывает он.
По словам Баходура, в детстве сын с трудом воспринимал присутствие посторонних.
«Если он видел чужого человека, даже когда к нам домой кто-то приходил, он сразу замыкался в себе», — вспоминает отец.
Ситуация начала меняться после того, как Равшан стал участвовать в проектах организации «Ирода». Постепенно он стал более самостоятельным и активным, и именно общение и занятость стали для сына тем, чего невозможно было добиться только в семье.
«Мы бы не смогли дать ему то, что даёт общение и деятельность здесь», — отмечает он.
«Такие места должны получать поддержку»Кафе The Friends House — один из семи проектов общественной организации «Ирода», которая развивает различные направления поддержки людей с особенностями: от раннего вмешательства до социальной адаптации и обучения самостоятельной жизни.
По словам менеджера кафе Лолы Аминджановой, такие инициативы важны не только для самих молодых людей, но и для их семей.
«У многих родителей есть тревога за будущее детей — что с ними будет, когда их не станет. Здесь они находят поддержку, могут общаться, делиться опытом, не оставаться наедине со своими переживаниями», — говорит она.
При этом будущее самого кафе остаётся под вопросом. Проект финансировался за счёт иностранных доноров, и в конце апреля эта поддержка завершается.
«Пока неизвестно, будет ли финансирование продлено. Если нет, нам придётся работать самостоятельно. И если за короткое время мы не сможем укомплектовать команду и выйти хотя бы на минимальный доход, вероятность закрытия очень высокая», — отмечает Лола.
Одной из основных проблем остаётся нехватка персонала.
«Фактически в команде — только я и шестеро ребят. Люди приходят, но не задерживаются: администратор ушёл через полторы недели, повар — через два дня. Это непростая работа, а из-за ограниченных средств мы не можем сразу предложить конкурентную зарплату, — говорит она, отмечая острую потребность в работниках. — Нам нужны повар, администратор, водитель, официанты, волонтёры. Но самые критичные позиции — это администратор и повар. Без них работать крайне сложно».
Многие задачи Лоле приходится совмещать самой: от приготовления кофе до организации мероприятий и работы с посетителями.
«Я люблю работать баристой, но одновременно занимаюсь и организацией событий, и встречей гостей, и сопровождением ребят. Одна не всегда успеваю справляться со всем», — признаётся она.
По словам собеседницы, работа в инклюзивном проекте требует не только профессиональных навыков, но и внутренней готовности. Лола подчёркивает, что в такую сферу, как правило, приходят не ради заработка: «В инклюзию, по моему мнению, нужно приходить, когда есть хотя бы финансовая опора и можно работать, не думая постоянно о деньгах. Важно понимать, что инклюзия — это прежде всего про помощь и участие. Это работа, которая требует эмпатии, терпения и эмоциональной устойчивости. Человек должен быть готов вкладываться — не только профессионально, но и по-человечески».
А еще работа в таком пространстве, по её словам, требует серьёзных эмоциональных ресурсов.
«Инклюзия — это не про болезнь или что-то пугающее. Это про людей, которые не выбирали свои особенности. И им важно прежде всего понимание и принятие. Общество часто относится к ним настороженно, держится на расстоянии. Но на деле эти ребята безопасны — им просто нужна спокойная, поддерживающая среда», — объясняет Лола.
Люди с особенностями особенно чувствительны к эмоциональному состоянию окружающих, поэтому рядом с ними важно сохранять внутреннее равновесие и уважительное отношение.
«Это непросто психологически. Но если ты сам осознанно приходишь в эту сферу, если тебе это важно, ты можешь справиться», — добавляет она.
Команда старается искать дополнительные источники дохода, в том числе развивать кейтеринг. Однако и здесь возможности ограничены нехваткой ресурсов.
«Мы пытаемся привлекать клиентов, но, если поступит крупный заказ, его просто некому будет выполнять. Теоретически я могу справиться сама, но это будет очень тяжело», — говорит Лола.
Главными вызовами она называет нехватку финансирования и кадров — проблемы, которые напрямую связаны между собой.
«Если удастся их решить, проект сможет развиваться. Я верю в это место, верю в ребят, которые здесь работают и стараются», — подчёркивает она.
Кафе остаётся открытым к любой поддержке, как со стороны потенциальных сотрудников, так и со стороны меценатов и предпринимателей.
По словам Лолы, подобные проекты должны получать более широкую поддержку — со стороны государства, доноров и общества в целом.
«Такие места должны существовать. И их должно быть больше, чтобы о них знали и чтобы у таких семей была возможность не оставаться в изоляции», — говорит Лола.
«Здесь они чувствуют себя нужными»Тревога за будущее кафе звучит не только в словах сотрудников, но и в голосах родителей. Для многих из них это место стало гораздо большим, чем просто проект — это пространство, где их дети впервые почувствовали себя частью общества.
Для Зульфии, мамы Шахнозы, кафе — важная часть жизни дочери. Здесь у неё появились друзья, привычный ритм, ощущение нужности.
«Если кафе закроется, это будет катастрофа для таких детей. Шахнозе нужно чем-то заниматься — дома она скучает по кафе и своим друзьям. Когда такие дети заняты, они чувствуют себя нужными. Общество и так привыкло не замечать их, как будто их нет», — говорит она.
Зульфия отмечает, что, по её наблюдениям, в других странах людям с особенностями развития оказывается поддержка на разных уровнях. Здесь же, по её словам, такие инициативы остаются редкостью.
Новость о возможном закрытии кафе с тревогой воспринял и Баходур, отец Равшана.
«Это будет большой откат в их развитии. Кафе — это опора в социальном плане для таких детей. У нас в городе нет других подобных проектов. Даже людям без особенностей трудно найти работу и быть занятыми, а для таких ребят это вдвойне сложнее», — говорит он.
За этими словами — не только страх потерять работу или привычное место. Речь о большем: о возможности быть увиденными, услышанными и принятыми.
Пока в зале The Friends House звучит шум кофемашины, а Равшан вновь уточняет заказ, жизнь здесь продолжается — размеренно, с усилием, но с надеждой. И от того, удастся ли сохранить это пространство, зависит не только судьба одного кафе, но и то, останется ли у этих ребят место, где их присутствие имеет значение.
Контакты социального кафе The Friends House: +992907777425 Telegram /Whatsapp
Инстаграм: @iroda.tj