Дочь Жириновского рассказала неизвестные факты об отце

В 2026 году основателю ЛДПР Владимиру Жириновскому исполнилось бы 80 лет. Дочь политика и управляющий Фонда Жириновского Анастасия Боцан-Харченко рассказала в интервью RTVI, какой период в истории России ее отец считал наиболее выдающимся, какой политической фигурой восхищался, о чем сожалел и что хотел бы изменить.

В 2026 году основателю ЛДПР Владимиру Жириновскому исполнилось бы 80 лет. Дочь политика и управляющий Фонда Жириновского Анастасия Боцан-Харченко рассказала в интервью RTVI, какой период в истории России ее отец считал наиболее выдающимся, какой политической фигурой восхищался, о чем сожалел и что хотел бы изменить.

Есть ли такая тема, которую бы Жириновский хотел обсудить, но ни журналисты, ни однопартийцы не поднимали ее?

Он всегда сожалел, что в целом в СМИ ему уделяют меньше времени, чем ему было нужно, чтобы суметь правильно донести то, что он хотел сказать... чтобы быть услышанным. Обижался, что СМИ зачастую обрывочно передают его выступления, выдирая из контекста фразы так, что в итоге искажается весь смысл сказанного, а у публики возникает непонимание, недоумение или даже негативная реакция.

Но в целом Жириновский считал себя «самым счастливым и самым свободным политиком», так как, по его личному убеждению, он «сказал всё, что хотел» (в кавычках — его буквальные слова).

Есть ли такая фигура в истории, с кем Жириновский хотел бы познакомиться?

Смею предположить, что таким человеком мог быть Петр Аркадьевич Столыпин. Историческая фигура, вызывающая у Жириновского искреннее восхищение. В тяжелый постреволюционный период именно реформы Столыпина не только смогли реанимировать, но и дать активный экономический рост.

Вот один очень показательный пример, который любил приводить Жириновский. В 1911 году Россия собрала урожай пшеницы больше, чем США, Канада и Аргентина вместе взятые. И этого урожая хватило потом и на годы Первой мировой войны, и на все революционное лихолетье вплоть до 1920 года.

В целом вся пятилетка председательства Столыпина в Совете министров стала периодом модернизации и прогресса такого уровня, что на Западе пришли к выводу: если следующие 25 лет будут для русских в военном отношении спокойными, то в 1930-х годах наша страна станет передовой державой с сильнейшей экономикой.

Не в последнюю очередь поэтому были незамедлительно предприняты оказавшиеся, к сожалению, удачными меры по максимальному ослаблению России, в том числе с помощью подрывной деятельности пятой колонны.

Полный кавалер ордена «За заслуги перед Отечеством», удостоенный других государственных и множества ведомственных наград, Жириновский с особым трепетом принимал медаль Столыпина П. А. Отец был уверен, и это подтверждается в исторических источниках, что Петр Аркадьевич всегда ставил государственные интересы выше личных. Государство российское было для него важнее даже обожаемой семьи. Таких же принципов всегда и во всем придерживался и сам Владимир Вольфович.

В какую историческую эпоху Жириновский хотел бы попасть, пожить в ней?

Полагаю, что ответ на вопрос об исторической эпохе, в которой желал бы оказаться Жириновский, кроется в стихотворении его авторства — «Исповедальный крик».

Как все родился я на свет.

Немного мне, немало лет.

Но жить неинтересно, плохо,

Мне кажется, не та эпоха.

Век XIX по мне…

Хотел бы быть я в декабре

На площади Сенатской в гуще,

Как предки наши, ну как Пущин.

Душа ж моя тоскует, плачет

И мечется, влечет вперед.

В ней ненависть. Что это значит?

Как сделать все наоборот?

Хочу бороться я с рутиной,

Хочу избавить мир от лжи!

Какой бы светлою картиной

Предстала жизнь!

Как те мужи,

Отдал бы молодость и счастье.

Ведь теплится в душе огонь.

Как устоять в ночи в ненастье?

Но мракобесов ты не тронь!

Они собою заслонили цветы души, желанья дел,

Порыв и веру заглушили.

Однако все же есть предел!

В груди я слышу клокотанье.

Утихнут и мои страданья.

Все, с чем я не мог смириться,

Даст силы мне освободиться

От лицемеров, лжесудей,

От зла, от зависти, гоненья.

Я верю — будет все скорей,

Чем сгинет наше поколенье.

Переведутся нервотрепы,

Протопчутся иные тропы,

Культурней станет человек.

Восславим же грядущий век!

Когда есть молодость и сила,

Не нужно думать о могилах.

Век XXI будет с нами,

И он уже не за горами!

Это стихотворение мой отец написал в далеком 1979 году. Позади у 33-летнего Жириновского остался сложный развод, на осколки разбивший его душу. На трудовом поприще стали уже привычными разочарования от того, что любые рационализаторские предложения с его стороны наталкивались на нежелание начальства нарушать рутинную безмятежность. Еще одним неожиданным испытанием для будущего политика стали страшный диагноз и длительная болезнь единственно близкого и горячо любимого родного человека — мамы.

«Исповедальный крик» стал результатом переосмысления Жириновским жизненных ценностей и приоритетов. Он отнес его в редакцию журнала «Юность», но и тут ждало фиаско: в публикации ему было отказано…

Именно ХIХ век привлекал и манил Жириновского. Тогда Российская империя была на взлете. Тогда нам удалось достичь впечатляющих успехов во внешней политике. Российская держава не только вошла в «европейский концерт», но и уверенно боролась в нем за первенство с британцами, разделяя сферы влияния на Кавказе, в Средней Азии и на Ближнем Востоке. А еще — расцвет русской культуры, золотой век русской литературы, высокие моральные и нравственные стандарты, честь мундира и светская эстетика. А еще — прорывные достижения в науке и технике. Все это откликалось Жириновскому по духу. Все это вселяло оправданную гордость за родную страну, за ее «Викторию». Ведь без трепетного волнения и чувства единения от общих достижений и государственных побед жить безрадостно и тошно.

С глубокой досадой и горечью Жириновский говорил об утраченном величии нашей страны: «В конце XIX — начале XX века Российская империя — сильная и процветающая держава, государственный золотой запас которой — крупнейший в мире. Россия была похожа на могучую птицу, готовую взлететь выше всех своих конкурентов». С негодованием и нескрываемой яростью Жириновский отзывался о большевистских революциях и предательстве политической элиты, полагая, что, помимо страшной войны, в которую втянули Россию в первой четверти XX века, именно «злобные атаки продавшихся Западу революционеров» навсегда подрезали крылья птице-России.