«Ничего не трогайте! Всё состоялось!»: в Музее ОБЭРИУ открылась выставка «Неполное собрание»
В Музее ОБЭРИУ открылась выставка «Неполное собрание». Мы побывали на пресс-показе и рассказываем, как молодой музей успел стать одним из самых ярких культурных пространств в Петербурге и что там сейчас можно увидеть.
Обэриуты по-разному описывали внешний вид Даниила Хармса, который на поэтическом вечере «Три левых часа» восседал на шкафу с трубкой в руке. Кто-то вспоминал про плащ и цилиндр, кто-то — про длинный пиджак и золотистую шапочку, а кто-то — про клетчатый сюртук и нарисованную на щеке зелёную собачку. Трубку же упоминал в своих воспоминаниях каждый. Эту историю можно считать камертоном выставки «Неполное собрание», отражающей символизм деталей и эпатаж, свойственный движению ОБЭРИУ.
Невзирая на то, что коллекция музея только начинает формироваться, она уже содержит немало уникальных материалов и экспонатов. Среди них — адресованный редактору «Детгиза» Наталье Болдаревой автограф Николая Олейникова со стихотворением «Карась» (на которое, кстати, Шостакович хотел написать оперу), письмо Лидии Чуковской, личные фотографии Александра Введенского, считавшаяся утерянной рукопись Леонида Липавского.
Решение об открытии «Неполного собрания» произошло спонтанно. «Мы думали, что после нашей первой выставки мы закроемся для окончания реставрационных работ, объявим тендер и переделаем музей. Но потом наши петербургские друзья-коллекционеры стали говорить: „Ничего не трогайте! Всё состоялось! Ваш музей уже сделан“. Мы поначалу удивились, а потом стали думать о создании новой выставки», — рассказал СМИ директор музея Андрей Гнатюк.
Экспозиция создаёт ощущение залитой солнечным светом знакомой квартиры с открытыми нараспашку окнами и дверями, кажется, что ты передвигаешься среди голых, но почему-то родных стен. Этот эффект усиливается благодаря самому сценарию проекта, созданному с учётом архитектурных особенностей пространства. Здесь всё — от крохотного кусочка обоев на стене до огромной печи — буквально «дышит» неповторимым духом той эпохи, не навязывая громких посылов.
Отстранённость как стилевая доминанта поэтического языка Введенского воссоздаётся в пространстве выставки дизайнерами Евгением Григорьевым и Анной Ивановой. Ведь даже Леонид Фёдоров, единственный сейчас, наверное, музыкальный толкователь творчества поэта, отмечал в одном из интервью: «Введенский — отстранённый, и это мне дико нравится, поскольку краски моей музыки придают его словам любое настроение. <…> Эмоция здесь скрытая, внутри. Поэтому эмоцию ты можешь делать сам. Или не делать — не важно».
В комнате, в которой предположительно принимала пациенток мать Введенского — известный врач-гинеколог, доктор наук Евгения Ивановна Поволоцкая, — можно увидеть детские фотографии Александра Ивановича, фотопортрет отца поэта, а в соседней — рояль со своей долгой историей. «Рояль принадлежал моему отцу, Сергею Левитану. Можно сказать, что с этого рояля, ради покупки которого пришлось продать квартиру, начиналась его преподавательская деятельность. В августе мой отец отошёл к Господу, и я передал этот рояль сюда. Думаю, здесь самое лучшее для него место, и душа отца радуется», — рассказал внучатый племянник Александра Введенского Борис.
Помимо рояля, Борис передал музею и другие ценнейшие вещи. Например, семейный альбом семьи Поволоцких-Введенских начала XIX века, где находится первая фотография Александра Введенского в возрасте трёх лет.
Кроме литературной части экспозиции, на выставке есть и небольшая картинная галерея. Как только посетители попадают в квартиру, их встречают пейзажи Николая Лапшина и Владимира Конашевича. Такое решение ориентировано на формирование у посетителей не только представления о внутренней жизни и быте семьи Введенских, но и о внешней — той ленинградской среде, в которой они жили.
Часть экспозиции посвящена работам двух ближайших соратниц обэриутов — Алисы Порет и Татьяны Глебовой, мастерски способных запечатлеть «созидателей нового ощущения жизни и её предметов». К ним относится, например, эскиз к портрету Даниила Хармса авторства Татьяны Глебовой, очень напоминающий анимационную раскадровку.
«Для нас этот эскиз — большая драгоценность, поскольку это набросок, калька, рисунок к тому портрету Татьяны Глебовой, который исчез во время блокады. На этом эскизе виден двойной абрис, только первые наброски к тому портрету», — Ирина Егорова.
Хармс, Заболоцкий, Введенский и Бахтерев провозглашали: «Кто мы? И почему мы? Мы — обэриуты, честные работники своего искусства. Мы — поэты нового мироощущения и нового искусства. Мы — творцы не только нового поэтического языка, но и созидатели нового ощущения жизни и её предметов». Так и сейчас проекты Музея ОБЭРИУ подобным образом раз за разом открывают современным петербуржцам и гостям города новое ощущение жизни.
Автор: Дарья Медведева