Что стало с мужем и детьми Тоньки-пулеметчицы после ареста
Она мечтала о славе Анки-пулеметчицы — героини Гражданской войны. И получила славу. Но такую, от которой отказались бы даже самые страшные палачи в истории. Антонина Макарова собственноручно расстреляла из пулемета около полуторы тысяч человек. Женщины, старики, дети, партизаны — она не разбирала. Для нее все были просто «очередной партией».
А после войны она вышла замуж за фронтовика, родила двух дочерей и 30 лет выступала перед школьниками с рассказами о вреде фашизма. Никто не знал, что их скромная соседка по коммуналке — самый жестокий палач Великой Отечественной.
Как москвичка попала в «мясорубку»
Антонина родилась в 1920 году в Москве. В детстве из-за путаницы с документами из Парфеновой превратилась в Макарову — и эта фамилия стала для нее роковой. Она рано потеряла интерес к обычной работе, металась от одного места к другому, искала острых ощущений и знакомств.
Война застала ее в столице. Тоня работала в столовой, но числилась в запасе как медсестра — успела окончить курсы Красного Креста. В августе 1941-го ее призвали. Сначала кормила бойцов в буфете, потом отправили санинструктором в стрелковый полк.
Осенью 1941-го полк попал в страшный котел под Вязьмой. Красная армия потеряла там больше миллиона человек — убитыми и пленными. Антонина оказалась в немецком плену, но сумела бежать вместе с красноармейцем Федчуком. Тот привел ее в «Локотскую республику» — территорию, где немцы правили руками русских предателей. А потом бросил: у мужика оказались жена и дети.
Тоня не растерялась. Быстро нашла нового покровителя — начальника местной полиции. Тот поселил ее в отдельной комнате, назначил жалованье — 30 рейхсмарок. Те самые 30 сребреников.
Пулемет и похмелье
Кто придумал сделать из нее палача — история умалчивает. Но однажды перед ней поставили пулемет «Максим», о котором она мечтала, и шеренгу приговоренных.
Первый раз стрелять отказалась. Ее напоили. А потом пошло как по маслу. Схема была отлажена: из местной тюрьмы выводили камеру — 27 человек. Ставили к рву, привозили пулемет, Тоня стреляла с колена. Если кто-то оставался жив — добивала из нагана.
В камерах были не только партизаны. Женщины, старики, подростки, дети. Макарова не разбирала. Она даже ходила в тюрьму заранее — присматривалась к «материалу». Не из жестокости, а скорее из хозяйского интереса: с убитых снимала одежду, украшения, часы. Потом жаловалась, что вещи трудно отстирывать от крови.
После каждого расстрела напивалась в стельку и шла по рукам к полицаям. К утру не помнила, с кем спала.
В 1943-м у нее обнаружили сифилис и отправили в немецкий тыл лечиться. Это спасло ей жизнь: 5 сентября Красная армия освободила Локоть. Тоньки там уже не было.
Советская женщина с секретом
В тылу она прибилась к немецкому ефрейтору, тот вывез ее в Польшу, но вскоре погиб. Антонина попала в концлагерь. И снова повезло: в 1945-м пришли наши.
На фильтрационном пункте она честно назвала себя — Антонина Макарова. Документы были в порядке, ее проверили и даже взяли обратно в армию. Там она и познакомилась с сержантом Виктором Гинзбургом — тихим, честным фронтовиком, у которого фашисты расстреляли всю семью в Полоцке.
Он влюбился в нее. В 1947-м родилась дочь, потом вторая. Гинзбург дал ей свою фамилию, и Тоня стала уважаемой женщиной — контролером на швейной фабрике в белорусском Лепеле.
Коллеги ценили ее за добросовестность, но отмечали странность: на корпоративах она никогда не пила. Отказывалась категорически. И вообще была замкнутой, нелюдимой.
Еще бы — если хоть одна рюмка развяжет язык, наружу полезет такое, что мало не покажется.
Охота длиною в 30 лет
НКВД, а потом КГБ искали «Тоньку-пулеметчицу» три десятилетия. Знали немного: женщина, 1920 года рождения, стреляла из «максима» в районе Локтя. Но фамилия Макарова настолько распространена, что иголка в стоге сена казалась мелкой деталью.
Настоящий прорыв случился, когда поймали полицая Иванова-Иванина — того самого, что приютил Тоню в 1941-м. Он и назвал имя: Антонина Макарова.
А дальше сработал Его Величество Случай. Один из братьев Антонины, полковник Парфенов, заполняя анкету, указал сестру — Макарова Антонина, находилась в оккупации. Бдительный чиновник сверил данные. Началась проверка.
Старую фотографию показали жителям Локтя. Те опознали: да, это она, палачиха.
В 1976 году Антонину Гинзбург арестовали прямо на пороге дома.
Последний акт
Виктор Гинзбург рвал и метал. Его жену, фронтовичку, мать двоих детей, ветерана труда, хватают среди бела дня! Он требовал жалобу Брежневу, грозил связями.
Следователи долго мялись, а потом выложили все. Говорят, когда Виктор услышал, с кем прожил 30 лет, поседел за час. Его семью уничтожили фашисты. А он спал с той, кто служил им верой и правдой.
Макарова держалась спокойно. Даже равнодушно. На допросах рассказывала: «Я расстреливала только тех, кого уже приговорили. Какая разница, кто нажимал на спуск?» В тюрьме поправилась, чувствовала себя уверенно — думала, дадут маленький срок или простят за давностью. Ведь прошло больше тридцати лет.
Психиатры признали ее абсолютно вменяемой. Она понимала, что делала, и не жалела ни о чем.
Доказать удалось 168 убийств. Приговор — расстрел. 11 августа 1979 года приговор привели в исполнение.
Исчезнувшая семья
Что стало с Виктором Гинзбургом и его дочерьми — неизвестно. В день, когда он узнал правду, они собрали вещи и уехали в никуда. Скорее всего, спецслужбы помогли им исчезнуть — фронтовиков тогда уважали.
Дочери Тоньки-пулеметчицы сменили фамилии и, надеюсь, никогда не узнали всей правды о матери. А может, и узнали. Но это уже совсем другая история — та, которую не напишут в газетах.
Антонина Макарова мечтала о славе. Она получила ее. Только плакать над этой славой будут еще долго.