Православные шутят

Бабушка на исповеди у мудрого, опытного священника, имеющего к тому же тонкое чувство юмора:

– Батюшка, каюсь, волосы постригла!

– ???

– Ну как же, в церкви тут говорили, что надо длинные волосы иметь – тогда после смерти ангел за косу схватит и из ада вытащит!

Батюшка обхватывает обеими руками свою облысевшую голову:

– Горе мне!!!

Потому что пост начался! 

Как-то в воскресный день выходим с семьей из храма. Пятилетняя дочка наша говорит:
-Мам, пап, отгадайте, какое я слово задумала (мы так с ней иногда играем).
-Ну давай, загадывай.
-Ну, она… такая… она бывает Божия.
-Слава?
-Нет.
-Церковь?
-Нет.
-Благодать?
-Нет…
Мы с женой в недоумении — не знаем уже, что предположить. Дочь говорит:
-Сдаетесь?
-Сдаемся.
-Божия коровка!!!????

Одна прихожанка рассказывала: «Прочитав сегодня псалом 131-й, который начинается словами: "Помяни, Господи, царя Давида и всю кротость его", вспомнила мамин рассказ.. Война. После перерыва школа вернулась к обычному ритму занятий. Тогда школьники сдавали экзамены в конце каждого года обучения. Перед одним из экзаменов класс, в котором училась моя мама, собрался перед экзаменационной аудиторией. Дрожащие как осиновые листы пионерки думали о том, как не провалиться. И вдруг одна девочка говорит: "Я знаю! Меня бабушка научила - они всегда так делали перед экзаменами. Надо прочитать: «Господи, помяни царя Давида и всю... и всю...» А дальше забыла!" Пионерки стали соображать: что бы могло быть дальше? Из всех предложенных мнений решили остановиться на более, по их мнению, логичном: "... и всю его родню". Когда начался экзамен, каждая пионерка перед входом в класс осеняла себя крестным знамением и призывала помощь царя Давида со "всей его роднëй". Экзамен сдали даже двоечник. Священник Константин Пархоменко

Один батюшка ночью через кладбище шел. Идет, и стало ему вдруг страшно. А тут слышит – за ним какие-то шаги. Он ускоряет шаг – и шаги тоже, он еще быстрее – и шаги за ним. Не выдержал батюшка – побежал, а шаги за ним все ближе и ближе, топот такой. Вдруг кто-то хватает его за рясу. Он поворачивается – ни жив, ни мертв от ужаса. И тут ему голос женский из темноты: «Батюшка, благословите!»

У архимандрита Алипия звонит телефон. Из трубки раздается серьезный голос большого начальника: «Иван Михайлович (так он называл отца Алипия), мы не можем больше предоставлять монастырю пастбищ, которые принадлежат народу. Пасите коров, где хотите».

Через несколько дней снова звонок. Тот же голос говорит отцу Алипию: «Приехала большая делегация — коммунисты со всего мира. Монастырь — лицо Печор. Нужно провести экскурсию, показать Пещеры, потом накормить, угостить квасом — сами знаете. Надеюсь на ваше понимание».

И вот после сытного обеда гости прогуливаются по монастырю. Архимандрит Алипий отдает приказ выпустить всех коров и быков внутрь монастыря на клумбы. Это становится полной неожиданностью для заслуженных деятелей пролетарского движения, многие из которых впервые сталкиваются с подобными животными. Одна пожилая французская коммунистка влезает со страху на сторожевую будку. Старый никарагуанский марксист подвергается нападению племенного быка.

У архимандрита Алипия разрывается телефон. Все тот же голос негодующе кричит: «Что это за безобразие. Иван Михайлович? Что это за публичная оплеуха коммунистическому движению?» Отец Алипий спокойно отвечает: «Какая оплеуха? Вы же сами знаете — животные могут заболеть. Вот мы и решили, что раз другого выхода нет, будем их пасти внутри монастыря».

В тот же день монастырю были возвращены все пастбища.

"Несвятые СВЯТЫЕ", епископ Тихон (Шевкунов)