В центре Ростова-на-Дону, прямо у остановки на Чалтырь, каждый день в два часа дня собираются десятки людей. Они ждут бесплатного обеда. Кто они — пенсионеры, платящие ипотеку, или те, кто оказался за чертой? «Городской репортёр» провёл день в стихийной столовой и узнал, как работают обеды для малоимущих и почему это история не только про еду. Ростов-на-Дону, полдень. Стою на остановке, чтобы уехать в посёлок Чалтырь (20 км от Ростова). Десятки людей сидят на скамейках, пристроились на ограждениях палисадников. Чувствуется, что они никуда не едут. Они ждут. — Тут так много людей. Вы чего-то ждёте? — аккуратно спрашиваю я у женщин на лавочке, которые, судя по всему, давно знакомы друг с другом. — Кормить нас буду в 14.00 бесплатно. Ждём, — рассказывают ожидающие. — Вот так приходится жить. Плачу ипотеку. Всю пенсию отдаю. Сын — поручитель. Вдвоём выживаем, — жалуется женщина, чей возраст примерно за 60-т. В сторонке на ограждении палисадника сидят мужчины, по всей видимости, тоже из этого сообщества. Людей много. Человек 40-50. В какой-то момент я понимаю, что надо сюда вернуться. Это одна из тех историй города, которую обязательно надо рассказать. И вернулась. Как устроена эта стихийная столовая под открытым небом, и кто помогает тем, кто оказался за чертой — читайте в специальном материале «Городского репортёра». Жарила всю ночь В тот день, недели две назад, я поинтересовалась, в какие дни и время кормят людей благотворители, и пришла ко времени. Конечно, когда люди голодны, они менее расположены разговаривать. Одна агрессивно настроенная женщина даже требовала у меня удостоверение журналиста. Как потом объяснили дружески настроенные люди, она боялась потерять возможность бесплатно поесть. Потому как когда об этом узнает весь город, то набежит такая толпа, что им, первым обладателям этой секретной информации, ничего не достанется. Но нашлись и словоохотливые благополучатели. Отмахнувшись от голодной дамы в очках и шапочке, ко мне подошла женщина приятного вида. Выяснилось, что до 39 лет она работала в Баку учителем английского языка. А потом, в 1991-1994 годах, случился армяно-азербайджанский военный конфликт в Нагорном Карабахе. Тогда семья Мальвины Мирзоян бежала в Армению. А потом волею судьбы они оказалась в Ростове. — Я окончила Пятигорский лингвистический институт с красным дипломом. И ни разу не пожалела, что выбрала быть учителем английского языка – эта профессия меня хорошо кормила. Сейчас я уже не преподаю, мне 76 лет. Правда, на пенсию не заработала. Она у меня минимальная – 16 тыс. с копейками, — излагает женщина, устремляя свой испытующий педагогический взгляд так, словно я сижу в школе за партой: «Всё ли понятно я объяснила?» Как живут ждущие каждый день бесплатного обеда на остановке в Ростове люди //Фото Инна Лебедева Как живут ждущие каждый день бесплатного обеда на остановке в Ростове люди //Фото Инна Лебедева Как живут ждущие каждый день бесплатного обеда на остановке в Ростове люди //Фото Инна Лебедева К нам подходит женщина: — Я вам потом на ушко кое-что скажу, — загадочно говорит она. Подхожу. — А вы знаете, что сюда приходят люди, у которых по две квартиры есть и пенсия по 40 тысяч. Вот так, — выдаёт чью-то тайну собеседница и убегает. — А вот и Лана приехала, — радуются люди, дождавшиеся обеда. О том, что сейчас еду привезёт некая Лана, я уже поняла. Останавливается авто и оттуда благоухая выпархивают ростовские красотки. Формируется очередь, которой руководит помощница благодетельницы Наталья. Она тоже из нуждающихся, просто инициативная. Есть такие люди — их хлебом не корми, дай поруководить – талант. Ко мне подходит Лана Князева. Женщина довольно приятная, открытая. Она профессиональный косметолог и организатор профильной школы. Ей уже сообщили, что я из СМИ. Выяснилось, что Лана — уроженка Волгодонска. Заниматься организацией благотворительных обедов она начала в родном городе восемь лет назад. Последние три года – в Ростове. — Нам, честно говоря, не хватает мужских рук. Помощников, которые смогут тяжёлые контейнеры отнести в машину. Недавно один из ресторанов дал котлеты. Они оказались огромные — с ладошку. 100 штук жарила всю ночь. В конце концов у меня вздулась боковая панель на кухне. Обычная духовка не предназначена для длительной работы, — сокрушается Лана. Сегодня на обед привезли макароны с сосиской, салат со свёклой — всё в герметичных контейнерах. А также хлеб, чай, пирожок и шоколадный батончик. Инвалидам, которые сидят на лавочках, девчонки, шелестя шёлковыми платьями и цокая каблучками, приносят еду на подносах. Слышатся вслед слова благодарности. Еды хватило не всем. Инициативная женщина Наталья из нуждающихся заранее раздала талоны на обед — их было только на сто человек. Если людей больше, тогда кому-то еды не достанется. Сегодня на обед привезли макароны с сосиской, салат со свёклой – всё в герметичных контейнерах. //Фото Инна Лебедева Сегодня на обед привезли макароны с сосиской, салат со свёклой – всё в герметичных контейнерах. //Фото Инна Лебедева — Раньше кормили людей каждую неделю, сейчас с финансами сложнее — получается только два раза в месяц, — говорит Лана, словно извиняясь, что не может делать добро чаще. — Вы на свои средства всё это организуете? — интересуюсь я. — По большей части — на свои, но есть и помощники. Например, одна пекарня отдаёт нам бесплатно по 40 лавашей. Кто-то привозит пряники, крупы. Есть предприниматели, которые помогают по мере возможностей, — признаётся Лана. — А Вы людей кормите по справкам, которые подтверждают статус малоимущего, или всех подряд? — задаю вопрос ростовчанке. — Нет, нам справки не нужны. Ну, как не дать человеку, который просит, — вздыхает Лана. Обед окончен. Девчонки собрали раскладной столик, прыгнули в машину и улетели по своим бьюти-делам. «Хотите пирожок?» В назначенное время останавливается два автомобиля. На заднем стекле надпись: «Бог любит тебя». Из салонов медленно и степенно выходят четверо очень серьёзных мужчин и две девушки. Одна из которых, суперобаятельная, буквально светилась за всех, словно вобрала крупицы обаяния всей команды и транслировала их миру. Позже подбежала ещё одна женщина. Почему-то вспомнилась сцена из известного советского фильма, а я в роли Шарапова: стою и глазами моргаю в то время, как некий мужчина из толпы бедолаг рассказывал о чём-то, глядя в мою сторону. И взоры приехавших устремились на меня с недоверием. Я подошла, представилась и пояснила цель своего присутствия здесь. Благотворители на вопросы отвечать не стали, лишь предложили мне пообщаться с руководителем их религиозного служения. Было видно, что эти люди совсем не хотят, чтобы кто-то третий наблюдал за их добрыми делами. Пока говорили, люди разбирали вещи, переданные в дар. Кто-то радовался обновке, кто-то доказывал, что раньше других присмотрел эту кофточку. Тоны то и дело то повышались, то стихали. В глазах дарителей читалось полнейшее принятие сущности человеческой: и светлой, и тёмной. Сегодня на обед привезли макароны с сосиской, салат со свёклой – всё в герметичных контейнерах. //Фото Инна Лебедева Вначале шустрые ребята разнесли еду инвалидам. Они сидели на лавочках на остановке. Здравые поделились на две колонны: мужчины и женщины. Явно главный в этой команде, Сергей Смирнов пояснил очередникам, что нарушение порядка неприемлемо. В противном случае это будет их последний обед. Затем все собравшиеся прослушали благодарственные слова молитвы. Обед был богатым, особенно, если учесть, что кормили час назад: зелёный борщ, гречка с ленивыми голубцами, салат с капустой и свёклой, пирожок, чай, хлеб и пакетик со сладостями. Столько еды, что можно лопнуть. Однако в пятницу людей никто не кормит, поэтому у многих есть привычка оставлять часть съестного на следующий день. Сгорбленная старушка стоит, облокотившись о столб. Сумка рядом. Парни кладут туда еду. — Бабуля, сколько вам лет? — спрашиваю я. — Не помню, — отвечает старушка. — Вы, наверное, живёте недалеко отсюда? — с удивлением интересуюсь я: как вообще можно было дойти сюда в таком состоянии. — А яблоко обещали и не положили, — вдруг пробудилась «божий одуванчик», почувствовав толику несправедливости в свою сторону. — Так не было яблок сегодня, бабуля, — поясняет Артём из команды благотворителей. Мужчина быстро и смиренно подхватил с асфальта пластиковые тарелки, которые оставили после себя отобедавшие. — Не обидно? — спрашиваю я. — Нет, не обидно. Я когда-то такой же был, — делится собеседник, победивший наркозависимость. — Сейчас женился. Дочки растут. Ладно, вы извините, я побежал. Некогда, — засуетился мой собеседник, перебежал дорогу и скрылся в рыночной суете. Верующие ребята за те полчаса, которые я наблюдала за их работой, немного посветлели в мою сторону. Сергей Смирнов даже улыбнулся. Толпа сытых понемногу рассасывалась. За эти три часа, что я пробыла в столовой для нуждающихся, я познакомилась и с женщиной, у которой сгорел дом, и с парой бывших заключенных, которые живут на улице, и с инвалидами, и с теми, кто просто хотел есть – и такие были. И каждый делился здесь тем, чего у него было много: кто-то теплом и светом, кто-то болью и разочарованием. И почему-то голос благодарности звучал намного тише и скромнее, словно помощь нуждающимся — это данность. Ну, а если что-то не нравилось, хотя что может тут не нравится – хочешь бери — хочешь не бери, то тут надо высказаться погромче. Позже ко мне подошёл мужчина. Ему было интересно со мной поговорить: — За что сидели? — спрашиваю я. — А что так видно? — едва удивился вкрадчивый человек. — Смотрите по-другому, — отвечаю ему с улыбкой. А он, заглянув мне прямо в лицо, говорит: — Хотите пирожок? Не этот, — кивнул он сторону кормильцев, — магазинный? Надо было взять. Ведь это от души!
