Мария Гартунг: почему её считают самой несчастной дочерью Пушкина
В начале XX века у памятника Пушкину на Тверской можно было увидеть странную старушку. Сгорбленная, одетая по моде минувшего века, она часами простаивала у бронзового изваяния, не отрывая глаз от знакомого лица. Москвичи, знавшие ее историю, старались не мешать — понимали: это не просто поклонение гению. Это свидание. Только она во всей огромной империи знала, какими теплыми могли быть эти холодные металлические руки. Она была его дочерью.
Дитя скандального брака
Мария Александровна Пушкина родилась 19 мая 1832 года. Ее появление на свет пришлось на непростой период в жизни поэта: отношения с Натальей Николаевной Гончаровой были сложными, свет не уставал судачить о молодой красавице-жене, а долги росли как снежный ком.
Историки до сих пор спорят, был ли брак Пушкина счастливым. Одни рисуют образ ревнивого деспота, не дававшего жене прохода, другие — ветреной кокетки, чье легкомыслие стоило поэту жизни. Как бы то ни было, финал этой семейной драмы известен каждому школьнику. Зимой 1837 года Пушкин стрелялся с Дантесом на Черной речке. Условия дуэли были жестокими — противники сражались насмерть. Через два дня поэта не стало.
Марии шел всего пятый год. Слишком маленькая, чтобы запомнить отца живым. Слишком взрослая, чтобы всю жизнь чувствовать эту потерю.
Мачеха, ставшая матерью
После гибели Пушкина семья оказалась в стесненных обстоятельствах. Вдове с четырьмя детьми приходилось выживать. Семь лет Наталья Николаевна носила траур, а в 1844 году решилась на второй брак. Ее избранником стал генерал Петр Петрович Ланской — человек небогатый, но порядочный.
Петербургский свет, разумеется, не мог пропустить такое событие без ядовитых комментариев. Модест Корф, литератор и острослов, записал в дневнике: «Ни у Пушкиной, ни у Ланского нет ничего, и свет дивится этому союзу голода с нуждою». И тут же добавлял пикантную подробность: дескать, незадолго до свадьбы император удостоил вдову визитом, а вскоре после этого Ланского назначили командиром Конногвардейского полка. Намек был прозрачен, но Марию Александровну эти сплетни уже не касались — она была поглощена учебой.
Фрейлина с кровью поэта
Мария получила блестящее образование в Екатерининском институте, а в 1852 году стала фрейлиной при жене будущего императора Александра II. При дворе она произвела фурор. В ней удивительным образом сочетались аристократическая утонченность матери и экзотические черты отца — та самая знаменитая «арапская» кровь, доставшаяся от прадеда Ганнибала.
Девушка свободно говорила на нескольких языках, разбиралась в литературе и истории. Но главное — она как никто знала творчество отца. Не просто как дочь, а как вдумчивый, благодарный читатель. Ей прочили блестящее будущее при дворе, но судьба распорядилась иначе.
Любовь и выстрел в суде
В 1860 году Мария покинула императорскую свиту, чтобы выйти замуж. Ее избранником стал Леонид Николаевич Гартунг — молодой военный из знатной семьи, на два года младше супруги. Судя по всему, это был брак по любви, редкий для того времени в высшем свете.
Семнадцать лет Мария Александровна прожила с Гартунгом в счастье и согласии. Но в 1877 году грянула катастрофа. Мужа несправедливо обвинили в хищениях. Для офицера с безупречной репутацией это было страшнее смерти. Прямо в зале суда, не вынеся позора, Леонид Николаевич застрелился.
Позже выяснилось, что все обвинения были сфабрикованы. Следователи ошиблись, улики рассыпались, перед вдовой публично извинялись. Но Мария Александровна не простила. В письме сестре она написала строки, от которых стынет кровь:
«Я была с самого начала процесса убеждена в невиновности в тех ужасах, в которых обвиняли моего мужа. Я прожила с ним 17 лет и знала все его недостатки; у него их было много, но он всегда был безупречной честности и с добрейшим сердцем. Умирая, он простил своих врагов, но я, я им не прощаю».
Тень Пушкина на фоне революции
Детей у Гартунгов не было. Оставшись одна, Мария Александровна посвятила себя семье брата и пушкинскому наследию. Она была попечительницей московской избы-читальни, много делала для популяризации русской литературы. Но годы брали свое — в 1910 году она оставила пост из-за болезней и возраста.
К 1917 году Марии Александровне шел уже 85-й год. Род Пушкиных, некогда многочисленный, разметало по свету. А она осталась одна в Москве — без средств, без поддержки, в полной нищете.
И тут случилось неожиданное. Большевики, которые крушили старый мир до основания, вдруг вспомнили о дочери «солнца русской поэзии». Анатолий Луначарский, нарком просвещения, лично хлопотал о назначении ей персональной пенсии. В высоких кабинетах решали, сколько положить, из каких фондов выделить, как оформить. Пока решали, Мария Александровна Гартунг умерла от голода.
Это случилось в марте 1919 года. Та самая женщина, чей отец стал символом русской культуры, чья мать танцевала на балах с императором, чей муж застрелился из-за ложного обвинения, ушла тихо и незаметно. В холодной Москве, в голодные годы, когда никто не обращал внимания на сгорбленную старушку, которая когда-то единственная во всей империи знала, какими теплыми могут быть холодные бронзовые руки поэта.