От пола до психопатологий: что можно понять по почерку
23 января во всем мире отмечают День ручного письма, или День почерка. Давно известно, почерк во многом — наш портрет. Что может определить по почерку психолог?
Об этом нам рассказал декан факультета «Экстремальная психология» Московского государственного психолого-педагогического университета Дмитрий Деулин.
— Дмитрий Владимирович, известно, что есть экспертиза графологическая и почерковедческая криминалистическая. А в чем разница между ними и какие сведения они предоставляют?
— Почерковедческая экспертиза — один из видов традиционной криминалистической экспертизы. Она устанавливает подделку, фальсификацию подписи и рукописной записи, что в итоге помогает установить личность исполнителя. Почерковедческой экспертизой занимается эксперт почерковед. Обычно цель такой экспертизы — установление автора рукописи, возможность искажения им почерка. Главный объект этой экспертизы — именно подпись и ответ на вопрос, мог ли конкретный человек ее сделать.
— Вы сказали «традиционный вид» экспертизы. А графологическая экспертиза — нетрадиционная? И кто ее делает?
— Да, психографологическая экспертиза считается нетрадиционным криминалистическим исследованием почерка, в ходе которой специалист устанавливает индивидуально-психологические характеристики его автора. А занимается ею уже не почерковед, а психолог.
— Давно ли ученые пришли к выводу, что почерк способен многое рассказать о человеке?
— Достаточно давно, еще знаменитый Чезаре Ломброзо полагал, что почерк — врожденная функция человека. Но сегодня наука указывает, что на формирование почерка влияет многое. Это сложный феномен — манера изложения букв на письме. Тем не менее психографология может достаточно точно различить мужской и женский почерки. У мужчин почерк торопливый, неравномерный, как правило, некрасивый, размашистый, с нажимом. У женщин он аккуратнее, с более округлыми буквами. Есть разные методики , которые позволяют определить пол по почерку. Они выявляют психологическую сущность человека с нормотипичным и феминными или маскулинными признаками. Но главное — наука продолжает заниматься поисками совершенных методов безошибочной диагностики половой и гендерной идентичности по почерку. Существует даже клиническое направление графологии, когда по почерку осуществляется диагностика различных психопатологий.
— Вы много лет занимались полиграфом. Помогало ли в вашей работе исследование почерка?
— Для меня психографологический анализ почерка был вспомогательным методом, но с его помощью удалось добиться повышения качества результатов полиграфной проверки.
— Можете привести пример?
— Идет ли речь о профессиональном психологическом отборе персонала или полиграфной проверке, в обоих случаях важен психологический контакт с испытуемым. По параметрам почерка испытуемого можно определить его индивидуально-психологические особенности и установить, насколько он тревожен, открыт, закрыт, склонен к конфликтам. Для этого изучается образец его почерка. Если, например, слова в тексте заканчиваются горизонтальным штрихом в конце строки, это говорит о недоверии, осторожности и осмотрительности человека. Значит, с таким испытуемым следует тщательнее проработать вопрос психической адаптации, установить психологический контакт и снять чрезмерное психоэмоциональное напряжение.
— Это работает?
— Мой личный опыт говорит о том, что да, графология работает. Конечно, этот метод вероятностный, с погрешностями, его рекомендуют применять лишь в комплексе с другими методиками, но в совокупности с остальными приемами он вносит свой вклад в создание психологического портрета человека.
— А существуют какие-то общие закономерности в почерке, по которым можно определить психологические особенности пишущего?
— В психологии считается, что чем больше буква, крупнее почерк, тем более высокую самооценку имеет человек. Это видно и по подписи: если она крупная, считается , что человек в себе уверен — вплоть до «бреда величия». Если в написанном много читаемых букв, то перед вами, скорее всего, человек коммуникабельный, открытый к общению, не имеющий оснований что-либо скрывать. Если текст направлен вверх — человек полон оптимизма, стремится к достижению поставленных целей. Уменьшение почерка и «заваливание» букв — признаки пессимизма, депрессивности. Считается также, что мелкий почерк говорит о скупости, жадности, эгоизме писавшего, а прерывистый — признак непредсказуемости.
— А всякие крючочки, завитушки, украшательства?
— Не хочется никого обижать, но такого человека можно заподозрить в театральности, хвастливости. А о физической силе человека косвенно говорят жирные линии, а еще излишний нажим считается признаком раздражительности, тревоги, агрессивности.
— Мы практически полностью перешли на письмо на компьютере. А там почерк един.… Это означает гибель графологии?
— Рукописного текста все меньше и меньше, а подпись, возможно, вообще уйдет в небытие, но насчет «единого почерка» вы ошибаетесь. Люди и на компьютере пишут по-разному, у них есть свой «цифровой почерк», изучением которого, возможно, и займется «цифровая графология». Во всяком случае подобные разработки уже ведутся. Но если человек полностью откажется от написания текста рукой, это будет печально: связь речи, в том числе одно из ее проявлений — рукописный текст, — с развитием высших психических функций человека как раз доказана.
АХ, АЛЕКСАНДР СЕРГЕЕВИЧ, НЕ НАД ВАМИ, НАД СОБОЙ ПОТЕШАЕМСЯ!
Бумажные письма прилетают все реже. А как звучали бы письма Александра Пушкина в переводе на современный язык. Нам помогла с «переводом» нейросеть. Простите, Гений!
Цифровой ангел неказист
11 октября 1830 года Пушкин пишет из Болдина в Москву своей прелестной Натали: «Болдино имеет вид острова, окруженного скалами. Ни соседей, ни книг. Погода ужасная. Я провожу время в том, что мараю бумагу и злюсь.... Прощайте, прелестный ангел. Целую кончики ваших крыльев, как говаривал Вольтер людям, которые вас не стоили». Сегодня этот отрывок звучал бы так: «Болдино — чисто остров, со всех сторон скалы. Никого рядом, ни одной книжки. Погода — жесть. Я тут только и делаю, что кропаю на бумажке и закипаю.… Чао, ангелочек! Целую кончики крыльев — так Вольтер трекал тем, кто тебя не тянул».
Грубоватое признание
22 сентября 1832 года из Москвы в Петербург летит послание: «Не сердись, женка; дай слово сказать. Теперь послушай, с кем я путешествовал, с кем провел я пять дней и пять ночей. То-то будет мне гонка! с пятью немецкими актрисами, в желтых кацавейках и в черных вуалях. Каково? Ей-богу, душа моя, не я с ними кокетничал, они со мною амурились в надежде на лишний билет. Но я отговаривался незнанием немецкого языка и, как маленький Иосиф, вышел чист от искушения». Нейросеть видит это письмо иначе: «Не бомби, женуля, дай слово вставить…. Короче, угадай, с кем я катался — пять дней и пять ночей! Ой, щас меня будут трясти! С пятью немецкими актрисами — в желтых кофтюлях и черных вуалях. Ну как, огонь? Реально-реально, душа моя, не я к ним клеился — это они на меня вешаются, хотели лишний билет отжать. Но я отшил их, сказал, что немецкий — немой конек, и, как Иосиф тот, вышел из ситуации без косяков».
«Движуха» не нужна
А изысканная фраза из письма 2 октября 1833 года (из Болдина в Петербург) «Одна надежда на бога да на тетку. Авось сохранят тебя от искушений рассеянности... » приобретает такой вид: «Ставка — на Бога да тетку, что отговорят тебя от всей этой движухи...».