«Архивы – руда, а студенты не хотят даже в библиотеку»: профессор-историк – о кризисе краеведения, ЕГЭ и идеальном учебнике

Почему студенты-историки не хотят работать в архивах? Кто пишет «низкопробные» краеведческие книги и как с этим бороться? Может ли обязательный ЕГЭ по истории повысить знания? На эти и другие острые вопросы ответил профессор ПсковГУ, кандидат исторических наук, заслуженный работник Высшей школы РФ Анатолий Филимонов в программе «Среда обитания» на радиостанции «Серебряный дождь» (88.3 FM) в Пскове.

Подготовка ослабла

– Анатолий Васильевич, оцените нынешний уровень исторического образования в Псковской области.

– Сегодня уровень подготовки слабее, потому что у абитуриентов гораздо меньше знаний. И если раньше мы готовили именно учителя истории, то сегодня – бакалавра и магистра по направлению «историческое образование». Также сейчас абитуриенты подают заявления сразу на несколько направлений, лишь бы куда-нибудь попасть. Студенты не всегда профессионально сориентированы, поэтому и учатся без особого желания. Это проблема страны, которую нужно решать, начиная со школьного образования.

– Обязательный ЕГЭ по истории поможет поднять уровень знаний?

– Думаю, да. Но подводные камни заложены в самом ЕГЭ. В гуманитарных науках ограничиваться только ЕГЭ – смерти подобно. Человек должен не просто какие-то факты знать, а уметь сопоставлять, думать, делать выводы. На обычных экзаменах с абитуриентом беседовали, смотрели, как он мыслит. Сегодня мы получаем кота в мешке. Мыслящие и те, кто не хочет учиться, видны с первых занятий. Но студенты разные. Бывает, очень слабенькие приходят, а потом набираются знаний и смотришь – нормальный выпускник. Остро стоит проблема отсеивания, потому что финансирование вуза из федерального бюджета осуществляется по количеству принятых. Если «усушка», уменьшается финансирование. Иногда до смешного доходит – студент подаёт заявление, что не хочет учиться и просит отчислить, а его всеми средствами пытаются удержать. Чтобы качество подготовки в вузах повысилось, начинать надо со школы.

– По каким критериям выбираются темы для студенческих работ?

– Сегодняшний уровень студентов таков, что они с архивными документами работать не могут, поэтому приходится давать темы по печатной продукции. Например, проанализировать публикации газеты «Псковская правда», за 1945–1947 годы по культурному строительству или восстановлению сельского хозяйства в области, пусть студенты хотя бы шелестят страницами газет. Впрочем, большинство из них оцифрованы, можно даже в библиотеку не ходить. Одна студентка попросила: «Вы мне, пожалуйста, такую тему дайте, чтобы не надо было ни в архив, ни в библиотеку, а всё смотреть с телефона». У нас есть специальная архивная практика, студентам объясняют, как работать с архивами, но желания у них особого нет.

Сфера интересов

– Какими научными изысканиями вы занимались?

– После монографии о совхозах Северо-Запада России в 1917–1941 годах, которая вышла в «лихие 90-е», занялся слабо изученной историей Псковского края 1920–1930-х годов, в том числе культурой и особенно историей краеведения тех лет. Мне было интересно, как тогда жили люди и над чем работали. В 1990-х годах готовилась многотомная «Книга памяти» и мне предложили написать сначала одну вводную статью, а потом о городе Пскове в годы Великой Отечественной войны. Затем началась реабилитация пострадавших в период культа личности и готовилось многотомное издание «Не предать забвению». Областная администрация сделала допуск в архив ФСБ, так мы впервые попали в «святая святых». И я написал вводные статьи к трём томам этого издания.

Нотариальная палата Псковской области предложила подготовить историю псковского нотариата. В этой работе, кроме меня, участвовала практически вся наша кафедра. Аналогичным образом выпустили историю Арбитражного суда – тут пришлось идти по целине, ведь никто арбитраж не изучал и не исследовал, но книгу мы написали. Торгово-промышленная палата и «Деловая Россия» предложили написать историю предпринимательства в Псковском крае в дореволюционное время и в первые советские годы. Мы создали авторский коллектив и написали. А сейчас осуществляется проект «Солдаты Победы». Псковская администрация попросила вводную статью для тома о нашем городе – пришлось отложить другие дела, потому что речь шла не просто о Пскове в годы войны, а о судьбах людей. Как они в армию были призваны, как воевали, демобилизовались и как сложились их судьбы. Пришлось, по сути дела, всё заново изучать и в прошлом году этот том увидел свет. Затем я написал вводные статьи о Псковском и Пушкиногорском районах, они пока ждут своего часа. Также участвовал в создании исследования об истории органов внутренних дел Псковской области.

Книгоиздатель Сергей Александрович Биговчий, когда ещё жил в Пскове и был директором областной типографии, предложил издавать серию «Псковская историческая библиотека». Так вышли мои книги «Псков в 1920–1930-е годы. Очерки социально-культурной жизни» и «Подняты из руин. Послевоенное восстановление и развитие Пскова (1944 год – начало 1950-х годов).

Многие районы периодически проводят конференции, в Опочке уже 15 лет, Порхов ещё раньше начал, в Карамышево уже трижды проводили краеведческие чтения, ну и Великие Луки. Приходится по этим районам что-то писать.

Прошлое и настоящее

– Есть ли белые пятна в истории предвоенного Пскова и области, достойные изучения?

– Когда-то некоторые периоды представляли собой сплошное белое пятно. Сегодня их меньше, в постсоветское время многое было сделано историками и краеведами, но белые пятна остаются всегда. Много их в истории Великой Отечественной войны на Псковщине. У нас документов о войне очень мало, они в основном находятся в Москве, в Санкт-Петербурге, в Твери, потому что руководство партизанским и подпольным движением вели Ленинградский и Калининский обкомы партии. Документы по военным действиям в архиве Министерства обороны. У нас могут быть только личные воспоминания, копии документов, которые архивисты заказывали для подготовки сборника, что-то после войны бывшие партизаны передавали. В целом мы события войны хорошо представляем, но некоторые моменты требуют изучения.

– Предпринимались попытки краеведчески осмыслить недавнюю историю?

– В начале 2025 года силами нашего авторского коллектива подготовлено учебное пособие «История Псковского края», два тома больших получилось, около 900 страниц. Первый том – с древнейших времён до 1917 года, второй – с 1917 года до сегодняшнего дня. Масса нового материала, в том числе по 1960–1970 годам и даже современного времени. 700 иллюстраций – фотографии, схемы, портреты, карты, выдержки из документов. К сожалению, финансовые возможности не позволяют это пособие выпустить, но оно размещено в репозитории университета, им можно пользоваться по ссылке. Хотя было бы гораздо лучше издать бумажную книгу, тем более что сейчас стоит вопрос о подготовке школьных учебников по краеведению.

Архив – это руда

– Как историки получают информацию?

– Наш главный хлеб – архивные документы, в интернете не всё найдёшь, хотя оцифровка продолжается. Но сейчас идёт процесс, обратный рассекречиванию – лет пять назад мне какие-то дела давали, а сейчас нередко говорят – нет, дела секретные. Либо выдают, а часть дела прикрыта. Я грешным делом заглянул – что там такое? Господи боже мой, человеку персональную пенсию устанавливают или жильё распределяют. Так тайна личной жизни охраняется. Но аферисты-то не ходят в архивы, они другими способами действуют. А нам для науки только какую-нибудь строчку найти бы.

– Недавно архив ФСБ рассекретил материалы, связанные с Героем Советского Союза Клавой Назаровой и её подпольной группой. Почему такие документы так долго ждут своего часа?

– На всех документах после войны ставили гриф «Секретно» и засекречивали примерно на 70 лет. До дела Клавы Назаровой, видимо, просто руки не доходили. Тем более что о ней уже много написано. Но если выявятся новые факты, это будет прекрасно для исторической науки и псковского краеведения, ведь подполье очень сложно изучать, оно архивов не оставляло. Если погибала вся подпольная организация, рассказывали о ней только очевидцы, которые и напутать что-то могли.

– А вообще люди ходят в архивы?

– Да, и много. И ладно, если человек использует найденное для экскурсий или выступлений. Но мода пошла сразу опубликовывать находки. Я член жюри комиссии ежегодного конкурса «Псковская книга» при областной библиотеке. Книг по краеведению стало гораздо меньше и очень много низкопробных. Вроде материал собран, но подан бессистемно, нет никаких выводов, зато есть ошибки. Архивы – всё-таки сырьё, руда, из которого надо качественный металл выплавить. А это искусство самого исследователя. Краеведов-любителей много, а качественных исследователей мало.

Проблемы краеведения

– Нет ли ощущения, что краеведение теперь больше хобби, чем наука?

– Краеведение очень многопланово и многослойно. Почему-то считается, что краеведение стоит ниже в сравнении с исторической наукой. А ведь сколько хороших монографий написано на уровне региона, области или нескольких областей. Вот работа Натальи Николаевны Масленниковой «Присоединение Пскова к русскому централизованному государству» вышла в 1955 году, это была её кандидатская диссертация на псковских материалах, рукописных документах из столичных хранилищ и архивных документах Российского государственного архива древних актов. Так добротно эта работа сделана, что до сих пор является образцом научного исторического краеведения. И таких примеров много.

Но многие сегодня стремятся лезть не в свои дела. Вот и выходит книга, которая ни в какие ворота не лезет. Бороться с этим сложно, ведь сейчас издать книжку можно без особого труда. Думаю, что нужна научная экспертиза. Слова «цензура» я боюсь, она может превратиться в чиновничий надзор. А вот ввести в практику обязательную экспертизу надо обязательно. Для примера. Много лет назад вышла книжка по Бежаницам авторства местного краеведа, и одну мою студентку районная администрация попросила написать рецензию перед переизданием. Я книжку тщательно проработал и сделал около десятка страниц замечаний. Надо было сначала дать специалистам, а потом уже в печать отправлять, тем более если издаёт властная структура. Ведь такие книги в библиотеки попадают, их люди читают. Так лжекраеведы только вредят краеведческому движению.

– Кто из нынешних краеведов с вашей точки зрения молодцы?

– Это не просто краеведы, это уже учёные. Взять хотя бы две книги Николая Васильевича Никитенко о партизанских комбригах и комиссарах. Он, по сути дела, из небытия вернул многих людей, их фамилии вообще были забыты. Игорь Иванович Лагунин, искусствовед и архитектор, Владимир Иванович Васильев, архитектор-проектировщик, серьёзно занимаются вопросами из сфер своих интересов. Есть такие же примеры в Великих Луках, Пушкинском заповеднике, в районах. А образцом краеведа для меня является Натан Феликсович Левин, который был знаком чуть ли не каждому псковичу. Он говорил: «Чтобы заниматься краеведением, надо любить свой город и знать его людей», поэтому со многими старожилами встречался, записывал их воспоминания. И всё доказывал документальным материалом.

Слагаемые идеала

– Как вам идея ввести краеведение в школах?

– Дело очень нужное. На нашем факультете есть направление подготовки «историческое краеведение». Студенты изучают историю края очень подробно – от древности до наших дней, источниковедение и историографию Псковского края, методику краеведческой работы. Так что будет курс – специалисты найдутся.

– Что можете сказать о новых учебниках истории для школы?

– Впечатление неоднозначное. Чувствуется, что они сделаны в некоторой спешке. Учебник должен готовиться долгие годы, апробироваться, а потом уже рекомендоваться школам.

И мне кажется, они не очень интересны школьникам, написаны суховато, а нужны оживляющие и увлекающие моменты. Раньше работали учёные и учителя-методисты, в таком соавторстве получался учебник, соответствующий возрасту ученика. Пишущие в тиши кабинетов не всегда могут знать, что школе требуется.

Идеальный учебник сложно создать. Был один приближённый к идеалу – по истории древнего мира. Его автор Фёдор Петрович Коровкин имел богатый школьный опыт, был кандидатом педагогических наук. Его учебник выдержал много изданий и каждый раз становился совершеннее.

Требований к учебнику много: доступное изложение, увлекательный текст, научность. Учебник должен не просто преподносить предмет, а учить мыслить над проблемными ситуациями и вопросами. К сожалению, в 1990-е годы подготовку учебников пустили на самотёк и появились низкопробные вроде соросовского учебника Кредера, где утверждалось, что Великую Отечественную и Вторую мировую войну не Советский Союз выиграл, а страны-союзники, а Сталинградской битве уделили один абзац. В основе подготовки учебников должна лежать государственная политика.

С гостем беседовали Максим Андреев и Елена Лешкина.

Текст подготовила Елена Богуславская