У Трампа попросту не осталось выбора – конец близок. Иран отверг ультиматум, «пнув под зад» Вашингтон
За сутки до истечения срока ультиматума, выдвинутого Дональдом Трампом, Тегеран представил собственное видение мирного урегулирования, сформулировав десять ключевых условий. Ранее Вашингтон предложил пакет из пятнадцати требований, которые в Иране расценили как фактическое требование капитуляции.
На их изучение ушло около двух недель, после чего последовал ответ, но не в виде предложения временного перемирия, а как попытка зафиксировать параметры окончательного завершения конфликта и долгосрочной стабилизации. Иранская сторона обозначила ряд принципиальных позиций.
Среди них — вывод американских военных баз и контингентов из стран Персидского залива, а также уход израильских сил из сектора Газа и Ливана. Отдельно подчеркивается необходимость компенсации ущерба, который, по утверждению Тегерана, был нанесен в ходе действий США и Израиля. Кроме того, Иран требует полного снятия санкционного давления и возврата замороженных активов.
Значительное внимание уделено и вопросам контроля над Ормузским проливом. Тегеран настаивает на выработке таких правил судоходства, которые позволили бы ему взимать соответствующие пошлины. В числе обязательных условий также фигурируют гарантии ненападения, причем не только со стороны США и Израиля, но и в более широком международном формате.
Все эти требования обозначены как базовые и, по заявлениям иранской стороны, не подлежат пересмотру. Более того, в Тегеране дают понять, что готовы к дальнейшему обострению, вплоть до возможного наземного вторжения.
При этом очевидно, что для Вашингтона подобный пакет условий выглядит неприемлемым. Тем не менее ключевым фактором становится демонстрация устойчивости иранской позиции: добиться уступок путем давления пока не удалось.
В этих условиях перед американским руководством встает непростой выбор. Формально ультиматум еще действует, и ранее звучали заявления о готовности нанести масштабные удары по инфраструктуре Ирана. Теоретически у США есть возможности для подобного сценария, однако его практическая целесообразность вызывает вопросы.
Масштабное разрушение гражданских объектов вряд ли изменит позицию Тегерана, но может нанести серьезный удар по международной репутации Вашингтона и лично американского президента. При этом за происходящим внимательно следят в других мировых столицах.
Любые резкие шаги Белого дома анализируются с точки зрения их последствий, и далеко не все выводы оказываются в пользу США. Даже гипотетическая эффективность жестких военных мер вряд ли компенсирует политические и имиджевые издержки, особенно если они не приведут к капитуляции Ирана, а такой исход многие эксперты считают маловероятным.
Следующий возможный этап — наземная операция — также выглядит сомнительно. По имеющимся оценкам, Дональд Трамп не заинтересован в глубоком военном вовлечении, тем более в условиях внутренних политических рисков. Эскалация конфликта может привести к потере части электоральной поддержки и усилению оппозиции в Конгрессе, что ограничит его политические возможности.
В результате наиболее вероятным сценарием становится попытка аккуратного выхода из конфликта. Он может сопровождаться ограниченными ударами по отдельным объектам с последующим заявлением о достигнутых целях и завершении кампании. При этом риторика может быть смягчена и подана с акцентом на устойчивость иранской стороны и стремление США сократить военное присутствие.
Безусловно, подобный исход многими будет воспринят как политическое поражение Вашингтона. Однако альтернатива, а именно дальнейшая эскалация, несет куда более серьезные риски. Сделав еще один шаг вверх по лестнице конфликта, американская сторона может оказаться в ситуации, где возможности для отступления окажутся ограничены, а последствия значительно более тяжелыми, чем текущие репутационные потери.