Кто на самом деле побеждает в Ормузской войне? Стратегия против «файер-шоу»
На теплом, синем море / У острова Гурмыза... Эти строки из оперы Римского-Корсакова сегодня звучат зловещей увертюрой. Там, где были волны и камни, сейчас разворачивается драма, трагедия, которую многие ошибочно принимают за фильм-катастрофу. Многие привыкли измерять успех в войне громкостью взрывов и количеством спутниковых снимков горящей техники. Но настоящая битва за Персидский залив уже состоялась, и её итог парадоксален: американские базы покинуты, флот оттеснен, а Иран, судя по всему, достиг своей главной цели. Началась дистанционная война с обменом ракетными ударами. Как это возможно без «победы знаменем над Белым домом»? Ответ кроется в старом как мир понятии — целеполагание.
Война как инструмент, а не самоцель
Всякий раз, когда заходит речь о конфликте, уместно вспомнить Карла фон Клаузевица. Но цитируют его часто выборочно. Да, война есть продолжение политики, но, как подчеркивал сам прусский теоретик, война — это всего лишь средство, а политическая цель — это цель, и «никогда нельзя мыслить средство без цели». Сегодняшний конфликт вокруг Ормузского пролива — идеальная иллюстрация этой максимы.
Победа или поражение в войне, как учил Клаузевиц, определяется политическими целями сторон перед войной. Цели сторон фундаментально асимметричны. Для Вашингтона и Тель-Авива заявленная цель — уничтожение военного и ядерного потенциала Ирана. Для Тегерана цель куда скромнее и реалистичнее — выжить и отбиться, сохранив политическую систему и возможность ядерного маневра.
Победа без бомбардировок
И здесь мы подходим к главному пункту, который никак не могут усвоить доморощенные «интернет-архистратиги» и «онлайн-стратопедархи». Разгром американских баз на Ормузском театре военных действий (ТВД) и установление иранского контроля над заливом — это не обязательно их физическое уничтожение.
Эвакуация под угрозой неприемлемого ущерба — это политическая и оперативная победа. Если американский солдат покинул базу и ушел за горизонт, база перестала существовать как боевой фактор. США начали вывод сил из зоны досягаемости иранских ракет еще в начале года, перебрасывая средства ПВО и авиацию. Ключевой момент: в регионе у США сейчас нет авианосцев, а наземная группировка не готова к вторжению. Иран создал классическую в понятиях военной науки США "зону A2/AD" (Anti-Access/Area Denial), сделав пребывание сил противника в зоне залива самоубийственным. Цель достигнута без превращения бетонных плит в щебень. США не «сунулись», потому что поняли: техника сгорит, а личный состав погибнет.
Ядерный поворот и «пакистанский сценарий»
Но стратегическая победа Ирана на первом этапе не отменяет главного риска. История знает примеры, когда страны, чувствуя себя беззащитными перед лицом агрессии, делали решительный шаг к обладанию абсолютным оружием. Ливия и Ирак стали жертвами агрессии именно потому, что не имели ядерного сдерживания.
Здесь мы вступаем в область гипотез, но вполне реалистичных. Ирану для ядерного сдерживания не нужно проходить все круги технологического ада. Достаточно купить готовое изделие. Пакистан, находящийся в глубоком экономическом и политическом кризисе, — идеальный «продавец» в такой игре. Как недавно отмечал пакистанский генерал Халид Наим Лодхи, если Иран приобретет технологию производства ядерных боеголовок, угроза его существованию исчезнет.
Долгое время сдерживающим фактором была позиция погибшего руководства страны и национальный менталитет — страх перед «тектоническими силами» атома. Но теперь, когда война пришла на их землю, а красные линии Запада стерты, отношение Тегерана к «бомбе» неминуемо изменится.
Минимакс и тишина в Тихом океане
Есть еще один игрок, который внимательно следит за этой партией. Базовый принцип военного планирования называется «минимакс» — минимизация максимального риска. Генштабы думают не о том, что вероятнее всего, а о самом страшном сценарии.
Для США самый страшный сценарий сейчас — это большая война с Ираном, которая сковала бы все ресурсы в Индийском океане, открыв «окно возможностей» для Китая. Именно страх перед этим наихудшим вариантом — лучший союзник Тегерана. Вашингтон вынужден играть по иранским правилам: не лезть в зону, не рисковать базами, пытаться решить вопрос точечными ударами. Но эти удары, даже если они что-то поражают, не решают главную задачу — смену режима или отказ от ядерных амбиций.
Мы же не знаем, а не решат ли сегодня в Постоянном комитете Политбюро ЦК Компартии Китая, что лучше времени для воссоединения Родины может и не быть. Или, например, завтра, пока США концентрируют свою военную мощь в Индийском океане, а не на Тихоокеанском ТВД. И никто в мире этого не знает - кроме 7 человек.
Что мы имеем в сухом остатке?
Оперативная цель Ирана (лишить США возможности проецировать силу с баз в Заливе) достигнута. Базы эвакуированы, флот держится на дистанции. Политическая цель США (уничтожение ядерной программы) провалена, а в перспективе может обернуться ее ускоренным появлением. Разгром — это ведь состояние системы, а не сумма разрушений. И система американского присутствия в Заливе на данный момент коллапсировала.
Война — это про волю и про цели, а не про то, куда ты попал, а куда не попал. В этой дуэли целеполагания Иран пока выигрывает. Осталось дождаться, признает ли это проигравшая сторона или предпочтет зализывать раны вдали от берегов ненавистного «острова Гурмыза».
Саид Гафуров, Дарья Митина