12 лет строю коттеджи для олигархов и постоянно в шоке: то, что я вижу каждый день, заставляет задуматься о том, в какой реальности мы живем
Я уже 12 лет работаю прорабом на стройке элитных загородных домов под Москвой. Вчера хозяйка одного из объектов в третий раз поручила переделать спальню, потому что оттенок древесины показался ей неподходящим, а в это время моя мать звонила мне и спрашивала, как протянуть до пенсии, чтобы оплатить коммунальные платежи.
В такие моменты особенно остро понимаешь, насколько разные миры существуют рядом. Мы с семьей живем в обычной двухкомнатной квартире площадью всего 52 квадратных метра.
На объектах, где я тружусь, гардеробные для обуви и сумок превосходят нашу жилплощадь. Ванные комнаты здесь сопоставимы по размеру с моей кухней и гостиной вместе, а установка одной каменной ванны способна занять полдня из-за высокой точности работы.
Но сильнее всего поражают помещения, смысл которых трудно понять. Есть комнаты, которые построены исключительно для упаковки подарков, библиотеки с кожаными томами, к которым никто никогда не притрагивался или целые зоны для хранения пустых чемоданов
Как-то мы оборудовали игровую площадку на территории одного из домов, причем по уровню она не уступала хорошему парку. И вот пятилетний сын хозяина подходит к отцу и буднично говорит: «Эта горка надоела, купи другую». Для него это обычная просьба.
А мой племянник уже два года мечтает о простом велосипеде и семья не может позволить его из-за ипотеки и постоянных расходов. Здесь детские комнаты завалены игрушками, которыми дети играют несколько дней, а потом забывают, но при этом они почти не видят родителей, а вокруг только няни и обслуживающий персонал.
Я же помню, как мой отец, уставший после смены на заводе, все равно выходил со мной во двор, чтобы погонять мяч. Денег было немного, но тепла хватало с избытком.
К нам зачастую относятся как к части интерьера, причем желательно невидимой.
«Рабочие портят вид», — однажды бросила хозяйка.
Нас кормят отдельно, наш санузел расположен в цоколе. Управляющий при первом разговоре сказал прямо: «Все, что вы видите и слышите, считается коммерческой тайной». При этом их собака живет в утепленной будке, а готовит ей отдельный повар.
Иногда случайно услышанный разговор способен намного точнее описать реальность, в которой мы находимся.
«Народ должен довольствоваться тем, что у него есть. Не могут же все жить как мы», — легко соглашаются друг с другом за бокалом дорогого вина.
Хозяйка может пожаловаться подруге, что «горничная медлительная, наверно, из-за отсутствия образования». Хотя эта женщина является дипломированным педагогом, вынужденным работать уборщицей, чтобы содержать свою семью.
Поразительно, но при всей внешней красоте их жизнь полна одиночества. Огромный дом окутан тишиной. Хозяйка как-то призналась горничной: «Иногда завидую простым людям — у них есть настоящие друзья». Их окружают либо те, кому они платят, либо те, кто рассчитывает что-то получить. Дети растут рядом с нянями, супруги общаются через ассистентов.
Поэтому каждый вечер я возвращаюсь к своей семье счастливым. Меня встречает жена с обычным ужином, сын показывает свои рисунки и просит почитать перед сном.
Мы не богаты, но мы вместе. И их любовь ко мне — не за деньги, не за статус, а просто так. И каждый день, живя между двумя настолько разными мирами, я задаю себе один и тот же вопрос: сколько еще может просуществовать страна, где одни выбрасывают от скуки, а другие не могут позволить себе необходимое?