Абхазо-корейские параллели и «Серго Бахафши»
Словом, общего между ними трудно найти. Разве что кто-то скажет в шутку: в половине домов и квартир в Абхазии работают телевизоры южнокорейского производства, а у некоторых хозяев здесь трудятся северокорейские гастарбайтеры, в основном строители-ремонтники. Один из них, по имени Кан, приступает сейчас к ремонту в моей квартире. А многим запомнился игрок команды «Корейцы Японии» с фамилией, совпадающей с абхазской, что вызвало бурю восторгов у болельщиков на сухумском стадионе «Динамо» во время чемпионата мира по футболу по версии «ConIFA» 2016 года.
Ну, а если более серьезно, то хочу рассказать о двух схожих драматических эпизодах в жизнях абхазского и корейского народов, которых произошли почти одновременно примерно в середине двадцатого века. И если о том, что происходило в Абхазии, здесь хорошо известно, то о событиях в Корее я узнал совсем недавно, несколько месяцев назад, из случайно попавшейся на глаза интернет-публикации. И поразился многим совпадениям.
Итак, 13 марта 1945 года, то есть ровно 78 лет назад, бюро Абхазского обкома КП(б) Грузии приняло постановление «О мероприятиях по улучшению качества учебно-воспитательной работы в школах Абхазской АССР». В нем отмечалось, при существующей системе школьного обучения «подготовка абхазских кадров абхазской интеллигенции ведется совершенно неудовлетворительно». И вот квинтэссенция этого постановления, подписанного секретарем Абхазобкома Акакием Мгеладзе: «Просить ЦК КП(б) Грузии утвердить перевод абхазских школ на грузинский язык».
Постановление это появилось не вдруг и не сразу, ему предшествовала основательная подготовительная работа. В том числе перевод за несколько лет до этого абхазского алфавита на грузинскую графику, что в постановлении стало одним из аргументов за предлагаемое решение наряду с якобы «лексическим сходством грузинского и абхазского языков», а также, само собой, «пожеланиями широких масс абхазской интеллигенции». А еще оно опиралось на рекомендации созданной 9 января 1945 года специальной комиссии Абхазобкома. В принципе, эти рекомендации, как нетрудно догадаться, были вручены членам комиссии одновременно с ее созданием.
Перевод абхазских школ на грузинский язык обучения стал для множества детей моральной травмой. Об этом слышал от них самих, когда они уже были пожилыми людьми. В селах многие дети приходили в первый класс, не зная никакого языка, кроме родного абхазского, а учиться им надо было на грузинском. Причем, поскольку в Абхазии не хватало учителей грузинского, их спешно присылали из других районов. Порой сами эти учителя могли говорить только по-грузински. Запомнился такой курьезный эпизод, о котором уже после грузино-абхазской войны, в середине нулевых, услышал от одного пожилого жителя Пицунды, который родился и вырос в очамчырском селе Кутол. Учительницей начальных классов к ним в середине сороковых прислали педагога из Западной Грузии. И вот однажды она и дети в классе никак не могли понять друг друга, в конце концов она побежала во двор школы, сорвала там пучок травы и продемонстрировала его ученикам. Речь, оказывается, шла о траве…
В той же книге «Абхазия: документы свидетельствуют. 1937-1953» (составители Баджгур Сагария, Теймураз Ачугба, Валико Пачулия, 1992), вместе с цитировавшимся постановлением от 13.03.1945 напечатано и письмо в ЦК ВКП(б) от 2.02. 1947 Георгия Дзидзария, Баграта Шинкуба и Константина Шакрыла. В нем приводятся факты, свидетельствующие о планомерном наступлении на абхазский язык: помимо школьной «реформы», было прекращено радиовещание на абхазском, вывески с июля 1946 года предписывалось делать только на грузинском и русском, из официального употребления «вышло» словосочетание «абхазский народ», поскольку «абхазцев нельзя называть народом»…
Лишь смерть «отца народов» прервала эти целенаправленные действия по искоренению всего абхазского в Абхазии и превращению абхазов в одно из «грузинских племен». В этих действиях была своя циничная логика: дело было не только и не столько в пополнении грузинского народа несколькими десятками тысяч человек, сколько в том, что без всяких выселений решалась «абхазская проблема», мешавшая грузинской экспансии на черноморском побережье.
А теперь перенесемся далеко, на побережье Тихого океана, Желтого и Японского морей. Как известно, у Страны Утренней Свежести есть на востоке более крупный сосед – Страна Восходящего Солнца, то есть Япония. (Как у Абхазии – Грузия.) В былые века она пыталась подчинить себе Корею, но сумела на серьезный срок (1910-1945) сделать это, только совершив к началу двадцатого века значительный рывок в экономике и военной мощи. Корея стала первой японской колонией или иноязычной частью стремительно расширявшейся тогда Японской империи. Японцы при этом не могли долго определиться, кто для них корейцы, какую политику по отношению к ним проводить – только кнута или кнута и пряника (неся так называемую цивилизаторскую миссию).
И вот в 1938 году в школах отменили корейский язык и перевели их… правильно, на японский язык обучения. (Как пишет автор статьи, «Так и сказали – вы теперь японцы, нужно радоваться».) Напомню, что в Абхазии как раз в те годы под руководством Берия и с одобрения Сталина уничтожалась абхазская элита и АССР с помощью треста «Абхазпереселенстрой» все больше заселялась грузинами, к «школьной реформе» пока шла подготовка). При этом японская администрация в Корее проявила немало изобретательности. Для борьбы с употреблением корейского языка в школах японские учителя ввели систему наказаний и премий. Так, в отдельных школах всем учащимся выдавались особые талоны, по десять на неделю. Если кто-то из соучеников заговорил в школе по-корейски, то каждый имел право отнять у нарушителя талон. В конце недели проходила проверка. Если у ученика было меньше десяти талонов, ему полагалось наказание, например, удары палкой по рукам. Если больше – ученик получал подарки в виде карандашей, тетрадей и т.п. Это только один из примеров, как корейцам объясняли, что у них общие корни с японской нацией и они братья.
Не хотелось бы произносить банальностей вроде того, что нет хороших и плохих народов. Просто напомню известную фразу Льва Толстого из романа «Воскресение»: «Люди как реки: вода во всех одинаковая и везде одна и та же, но каждая река бывает то узкая, то быстрая, то широкая, то тихая, то чистая, то холодная, то мутная, то теплая». В определенной мере это можно отнести и к народам, в истории которых сменяют друг друга весьма разные периоды. Что сейчас чаще всего вспоминают, говоря о современных японцах? О том, какой прекрасный пример подают всем остальным японские футбольные болельщики, унося в качестве волонтеров весь мусор со стадионов после матчей на крупных соревнованиях. О трудолюбии, дисциплинированности, культуре японцев… Но немало народов, близких географически к Японии, не могут забыть о том зле, который она принесла им в первой половине прошлого века, когда возомнила себя владычицей восточной части Ойкумены.
К счастью для корейцев, попытка их «японизации» завершилась очень быстро, в 1945 году, после разгрома милитаристской Японии во Второй мировой войне. Усилия по «грузинизации» абхазов в тот момент еще только набирали обороты…
Легко представить, что могу услышать сейчас от оппонентов: «Ну, и зачем ворошить прошлое, возвращаться к давно перевернутой странице истории? Ведь нынешнее руководство Грузии само периодически делает заявления в защиту сохранения и развития абхазского языка. И мы же не отморозки-большевики, чтобы посягать на чужие язык и культуру, мы – совсем другие!»
Что на это сказать? Я лично знаю немало интеллигентных, толерантных грузин, которые, наверное, искренне верят в возможность того, что грузины, абхазы и южные осетины смогут снова жить вместе в составе единого государства, как когда-то в составе Грузинской ССР, и все в их отношениях будет замечательно, никто никого не будет ущемлять… Но, во-первых, их не смущает, что абхазы и южные осетины категорически против и удивляются при этом: а нам-то это зачем, давайте лучше по-добрососедски «дружить домами», а не съезжаться заново в «коммуналку»? А во-вторых, думается, эти хорошие люди искренне заблуждаются, надеясь, что в таком государстве все пошло бы под их прекраснодушную диктовку.
Не сомневаюсь также, что гипотетический оппонент скажет: «Не надо ссылаться на ругань наших с вашими в соцсетях, эти интернет-пользователи не представляют большинство грузинского народа. Не надо ссылаться на скандировавших «Со-ху-ми!» во время недавних протестов у здания грузинского парламента – большинство грузинского народа не призывает к силовому решению проблемы». Только, увы, исторический опыт, в частности, в августе 1992 года, показывает, какая часть общества начинает доминировать при лобовом столкновении национальных интересов, когда в руках одной из сторон оказывается сила. От подобного искушения не гарантирован, увы, ни один народ – от самых больших до малочисленных…
И напоследок перескажу одну из публикаций Кахабера Родинадзе, адвоката из Батуми, которую прочел пару лет назад. Адвокат вспоминает случай из практики. В 2006 году гражданка Грузии по фамилии Ладж обратилась в Батумский горсуд с иском против паспортного стола, где помимо ее воли и в нарушение соответствующей международной конвенции ее фамилию в документах поменяли на «Ладжи». Суд, кстати, продолжался 10 минут и отказал в удовлетворении ее иска. Во время судебных прений Родинадзе спросил ответчика, начальника паспортного стола: «Если бы вдруг все проблемы с Абхазией решились и абхазы решили бы войти в состав единого грузинского государства, как были бы написаны в удостоверении личности единого грузинского государства имя и фамилия де-факто президента Абхазии? Ведь ему при рождении дали имя Сергей, а фамилию – Багапш». Ему с убежденностью ответили: «СергО БаХаФшИ». Ибо так указано свыше».
Мнения, высказанные в рубриках «Позиция» и «Блоги», передают взгляды авторов и не обязательно отражают позицию редакции
Подписывайтесь на нас в соцсетях
Telegram
Youtube