Очарованный странник
«Мне по душе строптивый норов Артиста в силе – он отвык от слов и прячется от взоров». Эти строки Бориса Пастернака в полной мере применимы к Родиону Щедрину, композитору, которого уже давно называют живым классиком и который в последние годы не очень охотно допускает в своё личное пространство журналистов. «Я больше всего радуюсь слову «живой». Хотя классик – это приятное слово, но всё-таки «живой» ещё более приятное», – как-то заметил он с юмором. И это умение поиронизировать над собой и над окружающими – не зло, а с мудрой усмешкой – фирменная черта и композиторского стиля Щедрина.
Интерес к миру музыки, искусства формировался вначале дома – отец, Константин Щедрин, был прекрасным музыкантом, тесно общался с Дмитрием Шостаковичем. Затем в Московском хоровом училище, где царил «великий и ужасный» Александр Свешников, случилось «посвящение» подростка в композиторы. Так определилась стезя, которая привела Щедрина в Московскую консерваторию, где он освоил ещё профессию пианиста и премудрости игры на органе. Интерес к раннему советскому авангарду, в частности к Маяковскому, свёл его с Лилей Брик, музой Владимира Маяковского. Вхождение в круг её друзей стало не только меткой, но и мерилом на всю жизнь. Щедрин безусловно доверял её интуиции. И нередко на вопрос, почему он обратился к тому или иному сюжету, стихотворению, в ответ можно услышать: об этом поэте, художнике или музыканте хорошо отзывалась Лиля Брик...
Творческий путь Щедрина, охватывающий более чем семь десятилетий, – это непрерывное восхождение к новым высотам: его сочинения играют крупнейшие дирижёры и оркестры, оперы и балеты ставятся в лучших театрах. Его музыка востребована и интересна разным поколениям артистов. А что касается жизненных вех, то, достигнув многих почётных должностей в СССР – народный артист СССР, он был депутатом, председателем Союза композиторов России, – Родион Щедрин с 1990 года предпочёл сосредоточиться только на сочинении. Благо политическая ситуация позволяла тогда стать гражданином мира: жить там, где нравится, общаться с теми, кто приятен и интересен.
Это поле притяжения вокруг него создавалось и благодаря его супружескому и творческому союзу с великой балериной Майей Плисецкой (которую, как известно, молодой композитор встретил в гостях как раз у Лили Брик). Быть спутником такой личности, не потерять свою индивидуальность – это тоже дар. Но здесь соединились два равновеликих по таланту и душевным качествам человека, и их тандем породил великие художественные произведения – балеты «Кармен-сюита», «Анна Каренина», «Чайка», «Дама с собачкой». И даже там, где не было танца – в опере, симфонических или хоровых опусах, – Плисецкая незримо присутствовала: её вкусы, их совместные увлечения – всё это давало почву вдохновению композитора. И их диалог не прекращается и после ухода её из жизни: в 2021 году композитор создаёт остроумное и необыкновенно эффектное произведение «Приключения обезьяны» с подзаголовком «Музыкальное прочтение одноимённого рассказа М. Зощенко… в память Майи Плисецкой, так любившей этот рассказ».
Родион Щедрин на прогулке в подмосковном лесу с супругой,
народной артисткой СССР Майей Плисецкой, 1962 год
Фото: Василий Малышев / РИА новости
Щедрин – азартный по натуре. В молодости увлекался сёрфингом и рассекал Чёрное море вместе с коллегой и другом Микаэлом Таривердиевым. Лихо водил машину, да так, что футурист Давид Бурлюк сделал ему комплимент: «Вы лучший водитель: быстро едете по прямой и медленно поворачиваете». О себе говорит, что футбольный болельщик со стажем, и со страстью обсуждает результаты матчей. И по сей день, когда увлекается какой-то идеей, загорается, погружается в творческий процесс, доводя результат до блеска. Во время пандемии один из его друзей-музыкантов, руководитель Камерного хора Московской консерватории Александр Соловьёв предложил издать сборник его хоровой музыки, собрав опусы последних лет. Это дало высоковольтный импульс, вызвавший невероятное озарение, – композитор в присест написал больше десятка новых хоров, словно спешил высказать до конца то, что годы мерцало в неясных образах. А на этапе издательской подготовки вникал во все детали художественного оформления, подбирал изобразительный ряд – стремился к перфектности и раритетности.
Бескомпромиссный он и в отношении артистов, которые берутся за интерпретацию его сочинений. Дирижёр Владимир Юровский, участвовавший в концерте в Московской филармонии к 90-летию Щедрина, рассказал, как шла подготовка «Поэтории» на стихи Вознесенского: «На репетициях давал шороху всем, включая меня. Кто-то на Западе говорил мне, что Щедрин очень добрый, его всегда всё устраивает. Ничего подобного. Может, здесь он тоже чувствовал особенную ответственность перед слушателями, поэтому и устроил нам мини-чистилище, за что я ему очень признателен. В какой-то момент я просто предложил ему встать рядом с собой и попросил комментировать по ходу произведения, без остановок оркестра. Он кричал, шептал, пел, шипел свои замечания – и они все были по делу. Поэтому работать с автором, который знает, чего хочет, – это огромное счастье и огромный труд». У каждого большого композитора есть главный дирижёр в жизни, который наиболее полно и точно ощущает сокровенный нерв музыки. У Дмитрия Шостаковича таким соратником был Евгений Мравинский, а у Щедрина – безусловно, Валерий Гергиев, называющий сейчас Мариинский театр «Дом Щедрина», где идут все его оперы и многие балеты.
Сложно сформулировать, чем отличается гений от просто талантливого художника. Невероятное умение отразить через звуки нашу действительность – в прямом и переносном смысле, увидеть повседневность и воспеть её как идеальное явление – вот, наверное, те качества, которые возвели Щедрина на недосягаемый для современников пьедестал. Он мастерски соединял музыку своей малой родины, Алексина, с серьёзными академическими жанрами. Вспомним, какой он произвёл фурор своим Первым фортепианным концертом, где в финале цитировал частушки. А затем продолжил исследовать этот пласт фольклора, вплетая его в оперу («Не только любовь»), в симфонические партитуры («Озорные частушки», «Российские фотографии», «Старинная музыка российских провинциальных цирков»…). Как говорят исследователи, «в Щедрине сошлось то, что называется идеальным проявлением русской души в искусстве. Он приближается к тому внутреннему стержню, который можно условно назвать русской национальной идеей. И в этом смысле его место в культуре уникально».
Перейдя рубеж третьего тысячелетия, композитор пишет Концерт для скрипки и струнных (Concerto cantabile), о котором сказал: «…хочу, чтобы почувствовали мою любовь к родной земле, к России, нежность к моей жене, восторг перед небом, природой, весной, зимой, хочу, чтобы произведение было услышано как дневник моих чувств».
Эта любовь к родине была бы неполной без искренней веры – не внешней, но внутренней, обусловленной генетически. «В моей семье отношение к русской православной религии было глубинным и искренним. Отец мой из духовенства: его отец (то есть мой дед) был священником в маленьком городке Алексин… При моём рождении родители тайно меня крестили в церкви на окраине Москвы в Сокольниках, что по тем временам было вовсе небезопасно...»
«Звоны», «Стихира» на тысячелетие Крещения Руси, русская литургия «Запечатлённый Ангел», «Очарованный странник», «Боярыня Морозова» – в разных жанрах и на разные лады композитор размышляет о духовном подвиге, об очищении, о необходимости сакральной жертвы, о радости, которую несёт вера.
На заре своей карьеры Щедрин написал музыку к кинофильму «Высота». «Не кочегары мы, не плотники», – поют герои картины, гордясь своим званием монтажников-высотников – людей, не боящихся вершин, видящих дальше и острее окружающих. Таков и композитор Щедрин, всегда обгоняющий своё время, провидящий в искусстве то, что откроется не сразу и не всем, спустя поколения. Вслушаемся в его музыку, вдумаемся в её суть и вглядимся в такие разные лики, вместе составляющие портрет великого Мастера.
Евгения Кривицкая