Возвращение жены Константина. Роман Носиков о том, как Путин лишил оппозицию бюджетов

Сразу после послания президента «мир после 2024 года» потерял в глазах оппозиционеров ясные очертания.

Российскую оппозицию и так слишком редко посещают хорошие идеи. В историей же с поправками в конституцию у нее и вовсе все пошло наперекосяк. Судите сами.

Только что на российские экраны вышел фильм «Союз Спасения», посвященный восстанию декабристов. «Страшно далеки они от народа», — писал про них Ленин. 

Именно в силу этой далекости и неверия в то, что народ способен понять высокие мотивы, по которым дворяне-революционеры начали мятеж, последние не взяли народ себе в союзники. Они попытались использовать его как инструмент. 

Самым ярким проявлением такого высокомерного отношения был рассказ солдатам, выведенным мятежниками на площадь, о том, что конституция — это жена князя Константина и что солдаты должны кричать «За Константина и конституцию!» — потому что именно они настоящие император и императрица, а не Николай Павлович. 

По результатам тех выкриков многие из крикунов были разорваны картечью или отправлены под лед, а кому повезло больше — на каторгу. Главные авторы перформанса с применением народа были повешены. И хотя мне их очень жаль, жалость эта немного отступает, когда воображение рисует изуродованное картечью тело солдата, последние часы которого были посвящены защите «жены князя Константина». 

С момента выхода фильма прошла всего пара недель, а люди с хорошими и светлыми лицами — опять за старое. В смысле, за конституцию. 

«Руки прочь от конституции! Мы, независимые депутаты, выходим сами и призываем всех выйти на марш! Марш, который изначально планировался как марш против дискриминации и репрессий, соберет тех, кто выступает против госпереворота», — сообщила нам в минувшие выходные оппозиционный депутат Юлия Галямина. 

И она была не одна такая.

«Жванецкий говорил: «Тяжело менять, ничего не меняя». Поэтому Путин решил не менять, меняя все. Антиконституционный переворот для сохранения режима. Электоральный рейтинг Путина 47%, у его преемника в 2024 г. будет еще ниже», — заверяет столь же оппозиционный экономист Сергей Гуриев. 

Кое-кто в итоге даже вышел, а новое шествие намечено на 29 января (заявлено 50 тысяч человек). В общем, дело серьезное. 

А против чего протестуем? 

Как известно, президент Владимир Путин предложил поправки в Конституцию РФ. Что в них так задело оппозицию?

Поправки касаются социальной сферы: предложено закрепить в основном законе обязанность государства по индексации пенсий и прописать минимальную зарплату не ниже прожиточного минимума.

Нет, это оппозиции не интересно…

Предложено увеличение полномочий парламента в области формирования и контроля правительства.

Ну нет, тоже мимо. 

Может быть, «борцы с коррупцией» решили восстать против предложенного запрета на двойное гражданство и видов на жительства в иностранных государствах для высшего чиновничества?

Ну, Александр Невзоров действительно возмутился. Сказал, что это снизит возможности цивилизованных государств влиять на дикую Россию. На самом деле это лишит Александра Глебовича повода для иронизирования, что он, возможно, и воспринимает как инструмент влияния цивилизации на Отечество. От него можно ожидать. 

Но нет, не это.

Заметим, что недовольна не только либеральная, но и левая оппозиция, причем в тех же ровно выражениях. Сравните: 

«И тут я вспоминаю, что Владимир наш Вольфович Жириновский о дальнейших планах Путина уже говорил! «Выборов больше не будет. Это были последние выборы президента. Им надоело подтасовывать результаты. Будет Госсовет — коллективный орган. Человек 30–40 будут сидеть в Георгиевском зале Кремля. А председатель Госсовета с правами президента будет выбираться на заседании Госсовета. Как Си Цзиньпин. Все, он теперь будет пожизненно. Они убрали ограничения по срокам. Все. Мы теперь — Азия…» — страдает на «Эхе Москвы» Сергей Генералов. 

А вот главная буденовка Рунета Константин Семин. Удивительное единодушие, не находите?

Да, и январисты наши тоже бунтуют и трясут Герцена по поводу Госсовета. Который, во-первых, и так уже есть, а во-вторых, согласно предложениям Путина, не будет представлять угрозу России как президентской республике. 

Так в чем же причина такой нервозности, такого протестного ажиотажа и энтузиазма по поводу событий, которые не могут привести ни к какой диктатуре? 

А причина — в самом наличии предмета обсуждения. В том, что есть что обсудить. 

Потому что всего пару недель назад всем было известно, какие позиции может занять Путин после 2024 года, когда он, согласно ограничениям Конституции, должен будет навсегда покинуть президентский пост. И уважаемые партнеры, и не менее уважаемые оппозиционеры более или менее представляли, какие у них имеются инструменты для этих позиций. Они готовили эти инструменты. Протаскивали нужных людей, утверждали бюджеты и разрабатывали сценарии. 

Теперь же их будущее — неизвестность. Оно уже точно не будет таким, каким предполагалось. А это значит, что все эти люди, заготовки, сценарии и бюджеты — зря. Завтрашний мир «без Путина» вмиг потерял ясные очертания и предсказуемые характеристики.

В итоге Путин получает очки не за счет властных полномочий, которые новая Конституция припишет Госсовету. Он получает усиление собственной позиции, увеличивает влияние и власть просто за счет того, что никто, кроме него, не знает будущую картину сдержек и противовесов. 

Он единственный, кто будет готов к 2024 году. Красиво. 

Именно это и вызывает истерику и бешенство у оппозиции. Именно поэтому она и пытается вывести народ «за жену Константина» — не замечая даже, что тем самым мобилизует электорат не за себя, а против. 

Единственный, кто это заметил и сделал выводы, — Алексей Навальный. Он пробурчал что-то типа: «Да и черт с ней, с конституцией, не жалко», — и скрылся. В очередной раз показав, что в отличие от своих речей и видеороликов, ему начихать как на «раздать пенсионерам», так и на основной закон. 

Но остальную массовку в той же степени, как Алексея Анатольевича, не ценят и не берегут. В результате крайне занимательно наблюдать одни и те же эмоции на лицах: под цилиндром ли буржуя с томиком «Айн Рэнд», под беретиком ли интеллигента с Мандельшатамом подмышкой, под буденовкой ли владельца «Капитала» Маркса, — в одних и тех же рядах. 

Родственники они, что ли?