Владимир Путин предложил кандидатуру зампредседателя СКР Игоря Краснова на должность генерального прокурора России. Предыдущий глава надзорного ведомства Юрий Чайка переходит на другую работу, сообщили в Кремле, не уточнив, куда именно. После этого в обществе вновь развернулась дискуссия о том, возможно ли объединение СК и прокуратуры, или будет усиление отдельно взятого ведомства без слияния? Слухи о готовящейся новой реформе правоохранительных и следственных органов ходили давно. Сам Игорь Краснов считает , что прокуратура не получит следственных полномочий. Он отметил, что реформа по разделению ведомств (СК и прокуратуры) была эффективной. Znak.com узнал у адвоката, партнера Pen Paper Вадима Клювганта, какие изменения назрели в следственной и надзорной деятельности и почему многие проблемы решило бы восстановление института судебной власти. - Грядущие перетасовки в СКР и Генпрокуратуре спровоцировали новую волну разговоров о будущем этих ведомств, которые находятся в многолетнем противостоянии. Озвучиваются разные мнения, например, о том, что Следственный комитет вернется под полный контроль прокуратуры. У вас есть какой-то прогноз? - Назначения в России происходят по какой-то особенной логике. Поэтому от персональных прогнозов я воздержусь. Но отмечу, что от объединения СК и прокуратуры, если оно и случится, ничего особо не изменится. Так уже было. В России для начала должен быть восстановлен институт судебной власти, а вместе с ним - стандартны доказывания, основанные на презумпции невиновности. Должны быть восстановлены реальная состязательность и реальное равноправие сторон в судопроизводстве. Только в этом случае обратным отскоком (от суда) будет нормализовываться ситуация во всех органах, которые участвуют в уголовном судопроизводстве со стороны обвинения. Если этого не произойдет, все будет примерно так же - чуть лучше, чуть хуже, но точно не так, как должно быть. Другого рецепта я не знаю. А все эти разговоры о том, что будет с СК и Генпрокуратурой, конечно, имеют значение, но прежде всего для тех людей, которые там работают. - Следствие было выделено в СКР при прокуратуре в 2007 году, в 2011-м появился полностью независимый Следственный комитет. Вы можете оценить работу двух этих ведомств в последующие годы? - За последние два десятилетия качество расследования уголовных дел неуклонно снижалось и деградировало. Сейчас деятельность по доказыванию по большей части подменена собиранием бумаг и раскладыванием их в нужном порядке. Обвинительная версия одна, и под нее просто подгоняются бумаги. Это совсем не то, что должно составлять истинную сущность работы следователя: он должен заниматься интеллектуальной деятельностью по ретроспективному исследованию каждого события, проверять следственным путем все возможные версии и только потом, на основе добросовестно собранных и проверенных доказательств, делать вывод о том, является ли событие преступлением и кто его совершил. И очень печально, что это зачастую совсем не так в действительности. Приходится констатировать, что у нас давно сложилась практика, когда прокуратура чаще всего действует в плотном тандеме со следствием. На судебной стадии, осуществляя уголовное преследование, прокуратура полностью базируется на обвинительных материалах, игнорируя доказательства защиты. Хотя закон требует от прокурора обеспечения законности и обоснованности обвинения, и у него есть полномочия отказаться от обвинения частично или полностью, если они не подтверждаются. Но этими полномочиями прокуроры пользуются крайне редко, неохотно. В общем, здесь не все так однозначно. Опять же есть достаточно много схожих проблем во всех следственных органах - МВД и ФСБ, а не только в Следственном комитете. - Для решения накопившихся проблем Юрий Чайка (генпрокурор РФ с 2006 года, на смену которому приходит Игорь Краснов - прим. ред.) неоднократно предлагал расширить полномочия прокуратуры в уголовном судопроизводстве. Это действительно могло бы изменить ситуацию? - Полномочия прокуратуры в уголовном судопроизводстве сейчас действительно ущербны. Это знают, понимают и признают все, кто работает в этой сфере, - за исключением, пожалуй, следственных работников, поскольку им невыгодно это признавать. Прокурорский надзор за предварительным расследованием неэффективен в том числе и потому, что у прокурора нет достаточных полномочий. Прокурор может оказывать существенное влияние только в двух моментах - при возбуждении уголовного дела и при утверждении обвинительного заключения. Он может отменить постановление о возбуждении дела, может отказаться утвердить обвинительное заключение и вернуть дело в следственный орган в случае выявления нарушений или противоречий. Потому что потом прокурору предстоит поддерживать государственное обвинение в суде. Но на всем остальном длинном пути между этими начальной и конечной точками у прокурора нет никаких реальных полномочий по отношению к следователю. Учитывая, что в наших реалиях предварительное расследование может длиться очень долго, в том числе годами, проблема отсутствия у прокурора рычагов эффективного надзора становится существенной. Прокуратура действительно ставит этот вопрос не первый год и, в значительной степени, обоснованно. Правда, это не отменяет других проблем в деятельности прокуратуры, о которых я уже сказал: когда прокурор во всем поддерживает позицию следствия, даже когда эта позиция абсурдна, откровенно беззаконна. Такие примеры известны, их много. Есть, конечно, и примеры оппонирования, но это единичные случаи. - Опять же некоторые СМИ, в их числе газета Ведомости , пишут, что прокуратуре с новым руководителем во главе могут вернуть функции следствия. Они ссылаются на проект поправок в Конституцию (в статью 129), где среди функций прокуратуры говорится об уголовном преследовании в соответствии со своими полномочиями . - То, что в проекте поправок в Конституцию появилась данная фраза, само по себе вовсе не свидетельствует о том, что прокуратуре могут вернуть функцию следствия. В то, на чем построена эта версия, вкралась ошибка: полномочие по уголовному преследованию вовсе не идентично полномочию по расследованию уголовных дел. Уголовное преследование прокуроры осуществляют и сейчас, в соответствии с действующим законом (статья 37 УПК, статья 35 Закона о прокуратуре ). То есть, если предварительное расследование как одна из стадий уголовного судопроизводства - это функция следователя, то на всех других стадиях, связанных с судебным разбирательством, функция уголовного преследования уже у прокурора. Более того - это его эксклюзивное полномочие. Так что авторы этой версии о новых функциях прокуратуры, как говорится, ударили в колокола, не заглянув в святцы. Но опять же это не значит, что такое объединение невозможно - просто в версии ошибка. Возможные варианты реформы Слухи о готовящейся масштабной реформе правоохранительных и следственных органов в СМИ муссируются давно. Их неоднократно подпитывал Юрий Чайка, критиковавший качество работы органов следствия и дознания. Он также отмечал, что разделение прокуратуры и СК нарушило баланс между следствием и надзором, заменив надзор прокуратуры ведомственным надзором руководителей следствия. При этом настаивал на том, что вести расследования в отношении спецсубъектов, к которым относятся следователи, должны прокуроры, а не СКР. Обсуждая вероятные концепции реформы, СМИ писали, что по одной из них Следственный комитет либо вернется под полный контроль прокуратуры, либо вовсе будет расформирован. В последнем случае сконцентрированное в СКР следствие распределится между другими ведомствами. Например, ФСБ могут предоставить право возбуждать уголовные дела в отношении спецсубъектов - прокуроров, руководителей следственных органов и адвокатов. В 2018 году глава московского управления Следственного комитета Александр Дрыманов приводил противоположную точку зрения, анонсируя создание русского ФБР . Он прогнозировал, что в России появится единый следственный орган, который объединит полномочия МВД, ФСБ и СК. Предполагалось, что новое ведомство возглавит глава СКР Александр Бастрыкин.
