Среди многочисленных поправок в Конституцию, предложенных Владимиром Путиным, есть две социальные новации, которые вроде бы теряются на фоне системных изменений политической системы, но, как мне представляются, выполняют важную роль в наблюдаемом нами спринтерском забеге.

Первая такая новация: минимальный размер оплаты труда отныне гарантированно будет не ниже прожиточного минимума трудоспособного населения. Эта норма полностью перенесена из действующего Трудового Кодекса (ст. 133) и сейчас полностью выполняется.

Зачем она нужна в Конституции? Видимо, у Президента есть какие-то опасения, что Правительство (а именно оно устанавливает величину прожиточного минимума) перестанет выполнять эту норму? Но неужели прямое нарушение Трудового Кодекса не повлечет для Правительства никаких последствий, вплоть до отставки?

Однако этой норме заложена очевидная мина, связанная с тем, что определение бедности, построенное на «прожиточном минимуме» явно устарело. В начале 1992 года это понятие ввели из-за катастрофического падения реальных доходов «на время кризисного развития экономики», как было сказано в Указе Бориса Ельцина. Специалисты давно ставят вопрос о том, что реальная бедность, с которой так ожесточенно борется нынешнее государство, отнюдь не только «прожиточный минимум», в основе которого лежит продуктовая корзина физиологического выживания.

В прошлом году Росстат выпустил доклад о «многомерной бедности», в котором показаны разные способы измерения масштабов этого феномена. Между прочим в подавляющем большинстве стран Европы давно измеряют бедность через относительные показатели (доля от среднего дохода). Так зачем закреплять в Конституции давно устаревшее понятие, имеющее весьма слабое отношение к реальной проблематике и, кстати, не дающее возможности перейти к настоящей «адресности», о которой мечтает новый премьер Михаил Мишустин?

Вторая новация — закрепление в Конституции положения о том, что социальные пособия индексируются, а пенсии — индексируются регулярно. Получается, что пособия можно проиндексировать, например, один раз и потом про это забыть, а по пенсиям делать это, допустим, раз в три года. Никакого противоречия Конституции тут с юридической точки зрения нет. Но, очевидно, что по жизни это издевательство. Зачем же такую норму вставлять в Конституцию?

Для меня ответ понятен. Он лежит не в области социальной политики, а в чисто политтехнологической сфере.

Дело в том, что предстоящее «всенародное голосование» по предлагаемому пакету поправок в Конституцию может не вызвать интереса у людей. Всякий хитрые вещи по полномочиям Президента, Думы, Совета Федерации, Госсовета и т. п. могут привлечь лишь узкий круг тех, кто интересуется высокой политикой. А явка — это в данном случае принципиальный момент. Поправки в Конституцию должны быть утверждены очевидным большинством взрослого населения — только тогда они получают некое подобие легитимности.

Голосование Федерального Собрания, исход которого очевиден, здесь явно недостаточно, что признал и сам Владимир Путин, предложив всенародное голосование. Появление упомянутых выше двух «социальных» новаций, по гамбургскому счету, лишенных конституционного смысла, и должно привлечь людей к голосованию: обещания вроде бы понятные и красивые для «широких народных масс». А заодно (вспомним про пакет) одобрят и всё остальное.

Прокатит ли такая нехитрая задумка? Если уровень манипулирования при проведении этого голосования и подсчета его результатов будет в рамках приличия, то может и не прокатить. Но, как известно из нашего опыта, о приличиях можно и забыть, если требуется выдать заранее определенную цифру…