Сергей Алиханов Анна Логвинова родилась в Виннице. Окончила факультет журналистики МГУ. Ее стихи публиковались в журналах: «Новый мир», «Знамя», «Арион» «Дети Ра», «Homo Legens», «Сибирские огни», «Топос», «Новый берег», «Современная поэзия», в альманахе «Алконость», во многих интернет-изданиях. Подборка стихотворений «За пазухой советского пальто» вошла в сборник «Знаки отличия». Автор поэтических сборников: «Осенне-зимний разговорник», «Кенгурусские стихи». Лауреат премий: «Дебют», «Московский счет». Участник поэтических спектаклей: «Кофе на ночь», «Сезон стихов». Деликатным — в высшей степени! - отношением к каждому произнесенному слову запомнилась мне Анна Логвинова, еще когда я впервые увидел её на сцене театра Маяковского в поэтическом представлении «Кофе на ночь». Анна, читая стихи, как бы опасается за судьбу каждого озвученного ею слова. Особенно же меня поразила Анна Логвинова своим удивительным, трепетным волнением за всех тех, о ком ее стихи написаны. И во МХАТе, слушая её выступление, остро ощущалось, что слово — по сути, это единственный инструмент человеческой судьбы: Мы - стекла одного окна. Тебе - ветра, мне - занавеска. И мне не быть твоей невестой. Нас разделяет глубина Окна. Просодия Логвиновой наполнена душевными переживаниями, живыми зрительными образами, ощущениями героев стихотворений. Абсолютная лирическая непосредственность доносит — в авторском прочтении — до слушателя все потаенные смыслы. Строфы как бы сливаются в единым потоке внутренней речи, в котором сознательное неотделимо от бессознательного. Очень примечателен и профессионален ее сайт: https://annalogvinova.ru На спектакле порой казалось, что глубинный, обобщающий смысл стихотворений Логвиновой, это продукт народного творчества, хотя прекрасный автор, разумеется, читала свои собственные стихи – «В три погибели не согнусь. В три спасения распрямлюсь…» Анна Логвинова во МХАТе - «Сезон стихов», слайд-шоу: https://www.facebook.com/alikhanov.ivanovich/videos/10220828919575786/ Еще до открытия занавеса Вечер предварил поэт Андрей Пермяков, который писал статьи о творчестве Логвиновой. Он любезно разрешил процитировать нескорые фрагменты своего выступления: «Укрепилась за ней репутация автора, обладающего детским взглядом на мир и детской же способностью разрушать грань между воображаемым и реальным уровнями существования... очевидна попытка слиться с миром: позиция автора демонстративно не определена, текст написан как будто сразу от лица… мужчины, его женщины, кошки и самого утра. Даже время, откуда ведется рассказ, не определено: вроде бы обилие неярких, но узнаваемых деталей, будто происходящее непосредственно отражается в зеркале или сознании автора, но, в то же время – отчетливый взгляд на события как на то, что уже минуло... стихи, очень личные, но без демонстративно зафиксированной позиции пишущего... Я очень рад представить вам замечательного, любимого мной поэта. Я думал, что непосредственность стихов Анны Логвиновой — от природы, от богатой эмоциональной памяти. И лёгкость восприятия её стихов равна лёгкости их написания. А оказалось: она серьёзно и много работает над текстами. Пишет медленно. … А грусть заложена очень глубоко и видна при тщательном рассмотрении. Но всё равно в поэзии Анны очень много загадок. Аню мы очень любим, и будем рады сейчас послушать её новые или, может, не очень даже новые стихи. Вот прямо ждём-ждём!». Анна Логвинова - видео- фильм — https://youtu.be/aYaaVFH4uL4 О творчестве Анны Логвиновой вышло множество статей. Наш автор поэт Борис Кутенков написал автор: «...уникальный и обаятельно-самоироничной дурашливостью лирического образа, и умением говорить о серьёзном в рамках непритязательных на первый взгляд историй, – но что-то подсказывает, что от стихов этими определениями не отделаться. Артистичная, имиджево-расчётливая поэтика Логвиновой, знающая цену и трогательным заминкам, и стилистическим контрастам, и эффекту, производимому размытыми финалами и сближенными рифмами, не стремится быть поэзией в «строгом» смысле: метафорической, композиционно опрятной, – стирая грань между художественной и естественной речью...». Андрей Коровин, поэт и критик тонко замечает: «Логвинова делает стихи не из «сора» в интерпретации Анны-всея-Руси-Ахматовой, а из воздуха. Воздуха, которым дышат дети, не знающие о райском грехе Адама и Евы. И, как настоящий добиблейский ребенок, говорит Логвинова на всех языках, которые подвернутся… Замужество, дети — это еще не повод перестать быть ребенком. Не в смысле инфантильности. В смысле видения мира...». Аркадий Штыпель в «Новом мире» предвидит: «Четкий рисунок, точные слова, неожиданная острая концовка — явный и яркий контраст с вялым фоном нынешнего общелирического потока. Молодая поэтесса (я полагаю, этому слову давно пора вернуть его законные права) твердо и, надеюсь, бесповоротно определила для себя, что лирика — это внятность, естественность реплики и жеста, резкая фокусировка, вовремя поставленная точка — и не слишком серьезное отношение к собственной персоне...». Особенно хочется отметить и поблагодарить Иваном Купреянова - продюсера проекта «Сезон стихов» во МХАТе, открывшего вечер во МХАТе. Вот его выступление ровно год назад в декабре 2018 года в знаменитом артистическом кафе «Маяк» на поэтическом перформансе «Арт-Ярда «Маяк»: https://youtu.be/A_kaNB95c74 Восемь из двенадцати поэтов осеннего «Сезона стихов» — Юрий Кублановский, Олеся Николаева, Александр Кушнер, Елена Исаева, Виктор Куллэ, Мария Ватутина, Евгений Рейн, и Константин Потапов — это и наши авторы. И вот замечательные стихи Анны Логвиновой — нового автора зимнего сезона стихов: * * * Она пришла в гостиницу в очках, чтобы знакомые не узнавали, знакомые всегда в гостиницах стоят вдоль пышных лестниц плотными рядами и шепчутся: — Похоже, не она… — Исключено: она очки не носит… Она пришла в гостиницу в очках, он ей открыл — как лондонец — мятежный, она сказала: еле поднялась, в очках казалась лестница безбрежной, я ничего не видела совсем, диоптрии, наверно, минус семь. А он сказал: почти как у меня. Она спросила: ты меня хоть видишь? Он обнял её плечи и так сидел три дня, как Гарри Поттер, выигравший в квидиш. *** Мальчик который не как все не как все пригласил на свой день рожденья весь класс к мальчику который не как все не как все пришли семь самых смелых детей И мальчик от радости стал совсем как все и на следующий день рожденья позвал весь класс и к нему пришли абсолютно все потому что он уже стал крутым и к нему пришли абсолютно все кроме его сестры А его сестра не как все не как все и на брата это бросало бы тень и сестра просидела с няней весь день пока по домам не разъехались все И сестра прибежала в нарядный зал и стала подбрасывать шарики вверх и стала садиться за все столы и на всех стульях сидеть Доела все торты (а что оставалось-то) закричала: «Синьорина, коньяк пожалуйста!» Собрала все подарки, убежала из зала, дома в планшете включила фильм Рязанова. «Доктор я жив или на том свете?» Спрашивает Эльдара Рязанова Розарио Агро. Режиссеры ведь прилетают перед самой своей смертью к некоторым девочкам, которые любят их кино. *** Аниматор в мексиканской шляпе произнес задорно: а теперь дети обнимем все именинника и все обняли именинника а девочка с особенностями крепко обняла первую попавшуюся девочку воспитанные дети второй десятки двадцать первого века не подали вида, не показали удивления а родители девочки сказали: у нее вчера ведь правда был день рождения *** Этот случай предельно частный Но и необратимый сдвиг Все что было во мне ужасного Я потратила на других А потом появился тот кто меня не знал На запчасти не разбирал Просто стал со мной танцевать мой посудный слоновий танец не расспрашивал, не представлял, прибежал и не глядя взял и за это ему достанется идеал *** Мы - стекла одного окна. Тебе - ветра, мне - занавеска. И мне не быть твоей невестой. Нас разделяет глубина Окна. *** Мы ночью одни. На полу в полусне Разложим подушки, чтоб не было страшно. Подушка к подушке, и только мурашки От ветра бегут со спины по спине. Синицы влетают окну в капюшон. Обнявшись за шторой, стоим на коленях. Мурашки нас приняли за муравейник - Кто перышко тянет, кто нитку нашел. Стрекозы поют, и на шторе цветок От ветра дрожит, ветер смотрит с балкона На нас, чтоб узнать по спинному наклону Где север, где запад, где юг, где восток. *** Когда я простудилась из - за ветра И в пледе примостилась на диване Он мне сказал: нет ты не знаешь Аня Как я люблю трёх чешских президентов Кого-кого? Конечно же Сморкалека, И Шмыглека, и Соплека особенно. А я подумала, что хорошо быть маленькой, Когда побудешь взросленькой - особенно. А утром он сказал: я ошибался, Их оказалось четверо, не трое, Я в Храпека всю ночь влюблялся, Лишался воли и покоя. * * * Как-то мы ездили с Димой к нотариусу в город Мытищи. Дима конечно же взял в дорогу новую машинку. Три помощника нотариуса воскликнули: Димочка, покажи нам свой трактор! А сама нотариус сказала строго: это экскаватор, девочки. * * * Четыре дня учили дочку произносить ХристосВоскрес. И в утро праздника она сказала: Оу йес! * * * В какой-то момент же человек перестаёт интересоваться своими эмоциями и его начинает интересовать социум, мороз и социум. — Дима, а тройка это за Пушкина? — Ага, мне всё время подсказывали. — А что тебе подсказала Вика? — Поля пустые! — А что тебе подсказала Оксана? — Леса, недавно столь густые! — А что тебе подсказал Рома? — И берег милый для меня! — Вот видишь! Тройка мчится, тройка скачет и в ней всё чудо дня. * * * Мальчик приходит к женщине и говорит: я выучу слепую машинопись по методу Шахиджаняна за одну ночь. Женщина отвечает мальчику: думаю, это невозможно. Мальчик отвечает женщине: я выучу, и за это вы отдадите мне свою дочь. Женщина отвечает: уже поздно, болтун, спасибо, что до квартиры девочку мою довёл. Мальчик уходит и через плечо произносит: Гёрл, нрзб нрзб нрзб нрзб soon. ) *** Когда было стыдно, я говорила об этом так, чтобы было красиво или по крайней мере очень смешно. Но проходит какое-то время и все налюбовались и насмеялись как следует а мне всё равно очень стыдно а если за что-то не стыдно так это совсем другое и оно было некрасивое и оно было несмешное * * * Нам в маршрутках говорили: а у вас глаза одинаковые! И в гостях нам говорили: а у вас глаза одинаковые! Что же мы такие одинааааааковые ничего да не смогли. Что же мы такие одинаааааааааковые ничего да не смогли. А ведь жить-то можно всяк и разэдак и растак абы как и просто так вот так так Что же мы такие одинааааааааковые ничего да не смогли Что же мы такие одинанааааааковые ничего да не смогли * * * Потому что мы столько не виделись, но только ты мог зайти в совершенно пустое кафе то есть это мы вместе зашли в пустое кафе, где не было ни одного охранника, где не было ни одного гардеробщика, где не было ни одного официанта, где не было ни одного посетителя И вот только ты мог сказать в абсолютную пустоту: «Простите, а где нам здесь можно сейчас посидеть, так чтобы было хоть сколько-нибудь тихо?» * * * Убежала от изверга к раненому прекрасному принцу, три недели ему обрабатывала ожоги в больнице, посмотрела в глаза и подумала: «с ним всю жизнь будет клёво», …ну и тут он не к месту спародировал Горбачёва. И товарищи чувства как ветер развернулись в сторону изверга. Три недели наш изверг для двух персон сервирует свой стол, три недели с беглянкой он завтракает и обедает и ужинает мысленно, и любовь их конечно прощает, шоколадками белыми угощает, и голубит их и называет их лучшими из своих зол. И все форточки их, и все книги их их встречают овациями, когда они бродят по дому сплетённые как мэрцишор и когда она хочет сказать ему: нам нельзя расставаться, а сама произносит нечаянно: «процесс пошёл». * * * Было слышно, как дует ветер над Миссисипи. Я смотрела в окно, а потом посмотрела на Дэйвида. Я спросила: David, are you eating an apple? Он ответил мне: Yes, I am eating an apple. Я спросила: Дэйвид, разве можно, чтоб человек так ТИХО ЕЛ ЯБЛОКО? И Дэйвид ответил мне, что в юности он любил девушку Клэр, прожил с ней в Сент-Луисе одиннадцать лет, и она не приветствовала, чтобы яблоки ели громко. *** Ты выходишь на кухню, а там никого. Ты выходишь на улицу, а там никого. Ты заходишь в метро, а там никого. Бог оставил тебя одного. Не ищи в этих действиях Бога никакого подвоха. Бог с тобой, здесь помимо тебя и Него никогда и не было никого. * * * …Когда ты приедешь в Москву в феврале или марте, Я встречу тебя в голубых сапогах, на рассвете. Ты скажешь — а вот, познакомься, мои соседи, пятьдесят четыре часа в одном плацкарте. Когда ты приедешь, мы купим друг другу вещи, Какие-нибудь современные и дорогие, Поселимся вместе, и стихи мои станут такие, Какие бывают у настоящих женщин. Ты приходишь домой, Где он тебя ждет с обедом. Но ты сама не своя, Ты встретила мандельштамоведа. Ты говоришь: прости, Мы жили с тобой без бед, И он отвечает: как не понять, Если вправду — мандельштамовед. И собирает вещи, и уезжает в Сибирь. Ты сидишь на балконе и читаешь Псалтирь. Что ж, дорогая девочка, Эта твоя победа: Ты отстояла право Любить мандельштамоведа. *** Автобус едет по улице, вокруг него облака, Фокусничает с монетками водителя правая рука, вот и апрель, и полгода теперь не увидишь в автобусе как тяжелая туча одетого рыбака Девушка в розовой помаде, неуверенная слегка делит неравномерно по сотовому бизнес-слов каравай кому-то: давай, спасибо, пока, ага кому-то: всё, хорошо, спасибо, давай *** Беременная жена сидела в одной из своих старушковых байковых рубах держа трехлитровую банку с вареньем в загорелых руках мужу в лицо посмотрела смело и говорит: А вдруг ее все-таки получится открыть а он ей: Как бы не так! Мы с этой банкой воюем уже два месяца только варенье как сердце бесится и чему не быть тому уж не быть а она говорит: а ты положи руку на крышку, зажмурься до темноты и крутани ее с силой любви ко мне муж так и сделал промчалось варенье по воздуху на прозрачном коне муж стоит замерев как таксист из Такси-блюз со страшенной розочкой на темнеющей кухне а жена хохотать: я теперь ничего не боюсь, если рухнем, то кажется не скоро рухнем *** Женщины делятся на открывающихся и закрывающихся Открывающиеся все время открываются Мужчина целует им шею - и шея загорается Через годы другой целует подмышки - подмышки кричат ура Третий щиколотки целует - в женщине начинается жара У закрывающихся женщин все по-другому поцеловали в нос - прощай, нос ни для кого следующего его уже не существует прикоснулись к груди - и с грудью все позади укусили ртом - все остальным уже здесь нечего делать потом Рано ли поздно ли закрывающаяся встречает его - того, кому не достанется уже ничего Он целует ее, обнимает, входит и она с ним купается в абсолютной свободе наполняется его временем, дыханием, светом стопроцентной бесчувственностью доказывая лояльность бренду * * * Старшая говорит: чем смешнее прошёл урок, чем бессрывней прошли гастроли спектакля, чем меньше сгорели вафли, чем дети счастливее были в течение дня, тем больше люблю того, кого я люблю, того, кто любит меня. Младшая говорит: у меня всё наоборот — чем больше меня по ходу внешний мир достаёт, чем больше в течение дня события/люди бесят меня, тем больше люблю того, кого я люблю, того, кто любит меня. Спросили у мелкого: а вот эта девочка, которую мы встретили в листопад? Когда ты ей больше рад? Когда в твоём дне всё норм или когда в нём шторм — и ты уже ближе к тому, чтобы отчаяться? — И первое — нет, и второе — нет. Я люблю её больше всего в тот момент, когда мы общаемся. * * * Он раздевался снежной ночью, и синим тестом джинсы тёмные лились на тумбу около кровати, монеты из карманов высыпались, блестя в простых лучах луны. Жена под одеялом просыпалась и говорила: чистый Зевс! Шумел за окнами ветвями страшный лес, поля снегами закипали, сопели в детской пацаны, носки крутились в барабане. *** Бабушки охали — что же такое будет. Бабушки охали — как же всё это станется. И я понимала — меня растят на убой Какому-то чувству чудовищного размаха. И вот — мне уже возмутительно много лет, А чувства такого всё нет и нет. И я знаю — есть женщины, из которых все до одной Могут встать стеной. И сказать — что мол «наши мужья нам нравятся Больше Джереми Айронса!!!» Но я никогда не видела их мужей, Не снимала с них галстуков, не целовала их шей. И возможно поэтому Мне так никто и не нравится. Кроме, конечно же Джереми, Джереми Айронса… *** Вот едут забирать детей у бабушки она: ну все, я за детьми, а он: бери побольше, разных Они все вместе подъезжают к дому и дети мчатся к двери во весь дух и как самомалейшие врачи летят на них снежинки среди ночи и светят звездные и лунные лучи Она - ему: бегут такие, а он: ага, бегут такие, как будто у них есть ключи *** Я сказала давай ты зажжешь бенгальский огонь и медленно-медленно пробежишь с ним от бампера дяди Рубика до Лешиного кенгурятника, и получится, что ты как Рождественская звезда движешься с Востока на Запад, а мы в это время с Дусей и Димой будем смотреть на тебя как волхвы из окна. А ты сказал хорошо, и сразу же вышел, кричишь нам «Эй вы, волхвы», а мы не поняли и не слышим. Потом возвращаешься, говоришь, так идите же, смотрите в окно, а я говорю, ой мамочки, ты там что ли давно? Ты замерз и вот-вот рассердишься на меня, как всегда? а ты говоришь: «Я не буду сердиться. Я - рождественская звезда!». * * * Она сказала: да, вот это тишина, мы будто бы в колодец вечности упали, у нас в деревне о такой и не слыхали, а ведь глухая ночь землянину нужна. А он ответил: нет в деревне тишины, из-за того что лес, в лесу шумят деревья. Она сказала: всё из-за деревьев, подумать только, вот хулиганьё! А он тогда поцеловал её. * * * (вместо семейного автомобиля) Планы на выходные Сомнений шторм Ну отменили всё ну поныли Ну и что Лавировали лавировали И не вылавировали Планировали планировали И не выпланировали Понедельник пришёл Не шуми, радуйся его успехам Пусть как туманы тебя утешают вдали Гости которые не приехали Пицца которую не привезли *** Иногда так устанешь, что думаешь: ох-ох-ох. А потом еще больше устанешь, и думаешь: ох. А потом так устанешь, что думаешь: вот те на, ну ничего, ничего, скоро весна, а потом и красное лето, а потом, а потом можно будет поехать в роддом и там спокойно лежать, лежать себе да рожать. *** Муж и жена весь день просидели дома. Муж готовился к сессии, а жена лежала простуженная, стихотворениями по брови загруженная. Вечером дети вернулись от бабушки и от няни, папа с ними затеял настольный футбол, Мама ни на кого ни обращала внимания, поглощенная своим насморком и своей судьбой. И только когда они начали ставить друг другу банки, в папиных белых рубашках как в медицинских халатах мама почувствовала, что виновата и стала рассказывать им про Кота и Рината. «Гевондик подарил мне цветок, и я поняла, что рожаю, позвонила дяде Ринату, а он в ответ: «выезжаю, но сначала заеду на выставку за женой и котом, а к тебе потом». Села к нему в машину, крепко держусь за ручку представляю себе как в газете «Московские шпроты» пишут: «Таксист с женой и котом приняли роды», Мы едем путями трамвайными, перепрыгиваем через какую-то тучку. Полицейский спросил: вы чего по облакам-то скачете? А Ринат ему: вот же, вот! живот! а как нам иначе-то? Прибыли. Вылезаю и чувствую: Дуся выпрыгивает из живота. А Ринат: Да куда ты помчалась? Посмотри хоть на нашего кота! И я улыбнулась коту и сказала: ну все, пойду...» *** Похвалил меня муж-деревенщина. Как же ты хорошо сложена! Ты в одежде обычная женщина, Без одежды – жена! *** День будет снежным, а утро синее, раннее, ты говоришь чай готов и еда готова, я говорю: мы с тобой никогда не расстанемся потому что мы как Скрипач и как дядя Вова. Солнце на западе, значит, Ашхабад - там. Кто-то идет с транплюкатором по нашим следам. Это по праздникам, а в будние дни мы Уэф и Би, но этого тоже достаточно для любви ***
