Чтобы стать и остаться сверхбогатым, нужно не так много
В рамках проекта «Клуб читателей» газета ВЗГЛЯД представляет текст Николая Андрющенко о том, как перед войной убивают правду.
«Приятнее слушать радио какой-нибудь Анголы, чем в родной России, в своем доме – вечное хрюканье»
Мне пришлось общаться вживую с четырьмя миллиардерами, быть их гидом и переводчиком, когда они приезжали в Россию. С одним из них переписываюсь до сих пор, у другого проработал почти год, до его разорения. По внешним первичным признакам их можно отнести к роду человеческому.
А потом понял, что их отличает от людей, каков их образ мыслей и мотивы поступков: чтобы стать и остаться сверхбогатым, нужно не так много – выкинуть прочь из головы и из поступков всякие условности и предрассудки, или химеру – человеческую жизнь, мир, гуманизм, честь, совесть, культуру, цивилизацию, политику. Нужно знать два слова и уметь делать два действия: отнять у других и прибавить к своим доходам.
Только профсоюз и правительство вносят в их ряды беспокойство, путаются под ногами и мешают им жить так, как им хочется. Все остальные, кого мы называем людьми, обществом, нациями, – это пыль на ветру, в лучшем случае – муравьи, которые покусились на их сахар. Не следует приписывать унтерменшам те знания, которыми они не обладают за ненадобностью, как это делает главный российский гринго Познер.
Понятия «иностранец» и «иностранный язык» для меня не существуют, есть только родной и другие, полиглотом не считаюсь, но понимаю все европейские языки мореходных народов. Для меня Бог – это человек любой внешности. Из этого общения за эти годы вынес такое наблюдение: пуще гринго зверя нет. Чтобы было ясно полностью слово мексиканского происхождения: gringo – хрюкальщик, от испанского gruñar – хрюкать.
Или, как выражаются наши политики и журналисты – враг мирового сообщества, террорист – приносящий страх – terror. А если быть более точным: это те самые кукловоды, которые водят на телеэкранах куклу с личиком койота – техасского шакала. Именно эти унтерменши, наследники Адольфа Алоизовича, купили Бушу кресло президента США.
Эти человекообразные существа платят и заказывают поведение куклы. Имена их нетрудно узнать – это «нефтяные короли» из Техаса, для них нефть, точнее, прибыль от нее – это все, остальное – ничто, химера, словесная мишура.
Неудивительно, что один современный историк-гринго укоряет президента Вильсона: во время Гражданской войны в России нужно было воспользоваться смутой и купить Сибирь, а не посылать туда войска непонятно зачем.
И сколько уж можно дурить людей и размножать миф об 11 сентября 2001 года? Сколько раз крутили по ТВ эпизод, когда Бушу докладывают про «теракт»: он плохой актер – не смог скрыть, что услышал весть, которую давно и с нетерпением ждал.
Второе: если не придерживаться предпосылки, что ветер дует потому, что деревья качаются, то планы вторжения в нефтеносные страны появились задолго до 11 сентября, а не после, это уже общеизвестно.
Нужна война – повод найдется всегда: взорвать собственный броненосец «Мэйн», стоящий на гаванском рейде – так началась испанско-американская война 1898 года. Напасть на собственную радиостанцию в Гляйвице перед 1 сентября 1939 года. Или спровоцировать нападение японцев на собственную ВМБ Перл-Харбор. Любая война начинается с провокации и лжи.
Перед войной убивают правду, после начала войны – всех, сверхточных бомб не было и не будет. Если имеются такие средства, как у ЦРУ, то можно нанять и провокаторов, и фантазеров, которые не только ужастик про террористов и самого Бен Ладена придумают. Не верил советской пропаганде и СМИ, так как имел возможность видеть и сопоставлять, а современным нельзя тем более, хотя они более изощренно лживы.
Ну ладно. Путина понять можно, он политик, а не сапер, не минер, не школьный преподаватель физики. Потому-то он позвонил Бушу со словами сочувствия. Политику знать законы физики не надо. Мой непосредственный начальник, полковник инженерных войск в отставке, увидев по телевидению якобы атаку самолетов на башни в Нью-Йорке, покатился со смеху.
Для краткости: его аргументация выглядит так. Поверить в легенду о теракте может только тот, кто не знал и забыл азы физики и сопромата. Башни обрушились не от самолетов, а от грамотно заложенного фугаса под фундамент.
А когда я высказал сомнение, он тут же сложил стопку книг и ударил ладонью по ней – обрушился верх, а не вся стопка. «А небоскребы строятся совсем не так, как эта стопка книг. Максимум, что могли сделать самолеты на такой скорости, – пробить сквозную дыру, но никак не обрушить башни… Сопромат учил? То-то же…»
Парапегма: смотри и сравни – мы наблюдаем в наши дни ужимки и прыжки, поступки и телодвижения европейских политиков и правителей, которые полностью, один в один, повторяют то же, что и накануне наполеоновских войн и Второй мировой войны.
Тогда так же, как и сейчас, агрессора старались ублажить, приласкать, приручить, шли на уступки, подписывали пакты и договоры, боялись гневить зверя вместо того, чтобы сообща дать по загребущим лапам. И только когда на головы посыпались ядра и бомбы – опомнились и объединились для общего отпора. Начинали борьбу с тем, кого сами же и создали своим бездействием и близорукостью.
В наши дни мистер Познер и компания на всю Россию с экрана ТВ льют слезы и жалеют агрессора, им стыдно за тех, кто называет вещи своими именами, они расстроены тем, что сорвется «Оскар», а что убивают людей просто так, ни за что – это геополитика. Каждый россиянин, покупая товар, произведенный в Гринголандии, упирая свой взор в бред, который зовется «американское кино», слушая хрюканье, которое песней в США зовется – через прибыль и налоги отдает свои деньги на производство бомб, которые будут сыпаться на его голову.
Невозможно отделаться от жуткой исторической аналогии – за несколько часов до 04.00 22 июня 1941 года на запад ушел эшелон с зерном – договор нужно выполнять. Немецкие летчики бомбили аэродромы, на которых они учились этому ремеслу.
Мистер Познер и компания расстроены тем, что «мы, журналисты, плохо ведем пропаганду за Америку». Не берусь судить за всех и каждого, но моя собственная «автопропаганда» и восприятие мира и гринго тоже – это увиденное в морях, в рейсах, в инпортах: от Сент-Джонса до Пуэрто-Марин, от Мурманска до Людерица. Моряки со всего мира во время стоянок в африканских портах в единичных случаях выходят в город, даже чернокожие кубинцы и жители Кабо-Верде в свободное время ходят друг к другу в гости.
За восемь лет, проведенных в африканских портах, ни разу и никогда не видел, чтобы кто-то приглашал к себе гринго или посещал гринговские суда. Никогда и никто! Это о чем-то говорит?
Для моей соседки, которая не читает газет и не слушает радио, не интересуется политикой – эта пропаганда бесполезна, она выражается простонародно и ясно: «Суют нос туда, куда собака мантулу не сует» – как про США во Вьетнаме, так и про СССР в Афганистане.
Даже называя Гринголандию или США Америкой, а гринго – американцем, мы этим маленьким лингвистическим нюансом соглашаемся с доктриной Монро «Америка для американцев». Это было и это проходили: Европа для европейцев, Азия для азиатов, весь мир для арийцев. Будем ждать Pax Americana?
Почти дождались: включаешь радио – хрюкают гринго, включаешь ТВ – правильные гринго из «империи добра» лупцуют «плохих парней». Имею право я, русский в России, услышать и увидеть русское? Приятнее слушать радио какой-нибудь Анголы, чем в родной России, в своем доме – вечное хрюканье.
«Доктор джаз», «Только блюза мне и не хватало» и прочие передачи с претензией на универсальность по государственному радио, которое я как налогоплательщик содержу, – названия разные, а содержание у них одно – безвкусица от гринго, авторы едины в одном – отсутствии музыкального слуха и вкуса.
Кто-то из гостей ТВ-передачи Светланы Сорокиной сказал: «Меня пугают, а мне не страшно». Если он сознает себя гринго и ждет, когда «наши придут», то ему не страшно. А мне страшно, так как я русский, желаю жить и умереть в независимой России, а не в «ассоциированном государстве» типа Пуэрто-Рико.
Не желаю, чтобы мои потомки ездили рабочими в Нью-Йорк. Разве мои желания противоестественны? Да, мне страшно жить и видеть, как готовится война против моей родины, и я не страшусь в этом публично признаться.