Николай Губенко: Искать преемника надо еще при жизни, а не когда уже все

Художественный руководитель театра «Содружество актеров Таганки» Николай Губенко собирается найти себе преемника. Кандидатуры на этот пост уже есть, труппе останется лишь выбрать самого достойного. «Шторм» поговорил с мастером, чтобы узнать, чем вызвано столь благородное решение «не тянуть» и каким, по его мнению, должен быть человек, который сможет взять на себя такую ответственность.

— Николай Николаевич, обычно худруки занимают свои должности до конца жизни, а вам 76, и вы уже ищете преемника. Чем вызвано такое решение?

  

— Вот это-то меня и смущает! Я очень не люблю, когда человек слишком долго задерживается на своем месте, в какой бы области он ни работал. У великовозрастных людей есть столько же положительных качеств, таких как опыт и знания, сколько и отрицательных. Я сейчас про здоровье и невозможность всегда пребывать в этом мире. Как говорят, человек предполагает, а Бог располагает, поэтому я решил еще при жизни подготовить преемника, который бережно возьмет театр в свои руки и постарается сохранить все те намерения, смысловые направленности и драматургические приязни, которые были в нем на протяжении последних 25 лет.

— И Вы его нашли?

— Да, и даже не одного. Это несколько человек, которые были выращены из актеров в режиссеры. С каждым из них есть договоренность: когда труппа в ходе тайного голосования выберет кого-то одного, он некоторое время побудет моим замом, а когда я уже не смогу руководить, займет мое место. Эта процедура уже согласована и с департаментом культуры Москвы.

— Вы взялись руководить театром в очень непростой момент, когда после возвращения Любимова в нем произошел раскол... А эти люди такие же «горящие»?

— Я в этом абсолютно уверен, потому что они уже проявили себя как талантливые и крайне ответственные режиссеры. А самое главное, они верят, что наш театр находится на верном пути, очень любят его и делают все, чтобы сохранить его достоинство.

— А назвать их имена пока нельзя?

 

— Не то что бы нельзя – скорее, неловко, потому что из этих трех-четырех будет выбран лишь один. Но кто именно, можно будет узнать уже в начале следующего театрального сезона, так что ждать осталось немного. 

— Как на эту новость отреагировала сама труппа? Мне кажется, все очень расстроились...

— Я готовил артистов к этой мысли и не раз говорил, что, по всей видимости, нам придется расстаться. Всем когда-то приходится расставаться — не только с театром, но и с жизнью, поэтому надо найти не какого-нибудь пришельца со стороны — как это было в восьмидесятых, когда на место уехавшего за границу Любимова назначили Эфроса, — а человека из нашей же труппы, который знает всех и вся и абсолютно ей предан. Такая же ситуация с пришельцами произошла и в Гоголевском театре, когда туда, не спросив у людей, назначили Серебренникова. Не дай бог, чтобы с кем-нибудь такое повторилось.

— Вы заговорили о скандалах... А за кого переживаете особенно? Например, больно ли Вам за Армена Джигарханяна, которого так треплют на девятом десятке?

— То, что произошло с Джигарханяном, до такой степени безнравственно, что мне даже неприятно об этом говорить. Теперь это какой-то чудовищный сериал, в огромной степени способствующий сокращению его жизни. Он дожил до 82 и будет жить еще, но то, что все это не лучшим образом сказалось на его здоровье, очевидно. Не хочу давать никаких оценок происходящему, хотя мне очень больно за то дело, которое он начал, и за то, в каком положении оказался его театр.

— Кстати, заметила особенность: в других театрах постоянно скандалят, а у вас тихо и спокойно. Это потому, что такой руководитель?

— Почему так, судить не мне. Просто, наверное, мы поставили своей целью работать, работать и еще раз работать, и мы это делаем. Мы разнообразны — у нас нет однобокого подхода к драматургическому материалу, мы содержательны и в равной степени формальны. У нас есть спектакли, блистающие эксцентрикой, акробатикой, эквилибристикой, как, например, «Арена жизни», а есть психологические, где подробнейшим образом рассматриваются человеческие отношения. Кстати, в девяностые годы, благодаря некоторым людям, которые неверно трактовали конфликт на Таганке, нам давали не очень хорошие оценки, — но мы доказали, что это не про нас. И доказали это своими заполненными залами! Сначала мы протоптали к сердцу зрителей узенькую тропинку, потом — дорожку, а затем — широкую и ясную дорогу! Нас любят и уважают. И что может быть ценнее этого?

— Тогда расскажите, каким будет следующий сезон?

— Он начнется с премьеры гоголевского «Ревизора» в постановке Марии Федосовой. В прошлом году она выпустила у нас спектакль «Бег» по Булгакову — как я считаю, это лучшее, что я видел в советских и российских театрах. А затем приступим к инсценировке чеховских писем и рассказов. Ее будет делать Наталья Старкова. А вообще наш портфель сформирован на три сезона вперед! В нем будет место и Шекспиру, и Брехту, и Ильфу и Петрову. Так что мы предусмотрительные не только в плане художественного руководства.