Начмед и алабай
На День пограничника позвонил мне закадычный друган, мой бывший командир отделения. Сейчас служит на границе в Одесской области, разруливает молдаван. Историй жизненных, конечно, два вагона с маленькой тележкой.
На заставе моего друга служат девять собак - четыре "немца" и пять "австрийцев". Все умненькие псы, дрессированные под боевую обстановку, обстрелянные (не боятся стрельбы). Кроме них на самой заставе живет алабай по кличке Монгол (потому что косые глаза). Кто хоть раз видел алабая - не забудет эту породу до конца жизни. Кто не видел - представьте себе помесь медведя и динозавра. Издревле в Средней Азии эти собаки охраняли от волков отары овец. Они обладают невероятной физической силой, крупными размерами и повышенной лохматостью.
Монгола дрессировали "под ночь". Это означает, что днем к собаке может подойти кто угодно - алабаи по натуре добродушные к людям. Но ночью Монгол превращается в охранника, которому до одного места весь десант Российского Черноморского Флота - свирепый и беспощадный зверь. В свое время с помощью Монгола удалось решить проблему "самоходов" - собака до утренней поверки держала на заборе всех, кто ночью разбежался по селам пить самогон и валяться с бабами. Командующий заставой проникся за это к Монголу глубокой симпатией и стал его оберегать.
В нынешнюю аццкую жару Монголу пришлось совсем плохо. Не смотря на то, что алабаи привыкшие к 50-градусному пеклу пустынь и степей - температуру в 30-40 градусов они переносят тяжело.
По приказу командира Монгола неделю поливали водой из шланга, но спасало это слабо, потому что он высыхал за пять минут, после чего валялся под бочкой с водой и выл. Насмотревшись на муки несчастного пса, начальник отдал распоряжение постричь его на хрен, а сам уехал в Одессу забирать нового начмеда.
Надо сказать, срочники, которые стригли Монгола, подошли к выполнению приказа с душой и воображением. Облысив ему пузо и ляжки, они выстригли полоски шерсти на боках и оставили длинную щетину шириной с ладонь только на макушке, хребте и хвосте. С Монгола потешалась вся застава, но собака была довольна.
Ближе к ночи приехал начальник заставы, привез нового начмеда-майора, позвал командующий состав и уединился с гостями в столовой. После четвертой бутыли бурячихи новый начмед решил выйти по маленькой нужде. Сопровождать его никто не пошел, ибо на ногах уже никто не держался.
Утомленный начмед на ощупь нашел некий закуток, облегчился, и уже собирался возвращаться, когда из под бочки на него вылез стриженный под гиену Монгол, размером с теленка, поглядел на него своими раскосыми глазами, оскалил клыки и звучно рыкнул. Начмед прирос сандалями к потрескавшейся от жары земле и мгновенно вспотел до резинки трусов. Монгол обошел начмеда по кругу, понюхал и отступил в тень. При каждой попытке начмеда шевельнуть хоть пальцем и спрятать достоинство в штаны, в темноте раздавался угрожающий глухой рык и в свете полной луны на мгновение появлялся совершенно инфернальный Монгол, с голыми боками, шерстью дыбом на загривке и огромным пушистым хвостом.
Ближе к рассвету проспавшийся в соседних кустах наряд, вернувшийся с обхода границы, увидел картину маслом - кое-как затолкавший своего младшего друга начмед стоял по стройке смирно, перед ним сидел Монгол, а через окно столовой было видно сладко спящих на лавке командиров.
Когда начмеда успокоили еще четвертью самогонки и он перестал материть заставу, Монгола и весь собачий род, командир вызвал к себе тех, кто стриг пса. Двум срочникам выдали зимнюю форму одежды со склада (бушлаты и утепленное белье), заставили одеть противогазы и в полной боевой экипировке (24 килограмма - вещмешок, лопатка, автомат, бинокль, фляга, подсумок для четырех рожков и прочая хренотень) - приказали нести почетную караульную службу возле будки Монгола. Потом пацанами занялся новый начмед, который был сильно не в духе. Стоит ли говорить, что лечил он ребят от теплового удара слабительным?