Саммит в Хельсинки – время уклоняться от объятий
Дональда Трампа как политика все-таки не следует недооценивать, успешный миллиардер — действительно, великолепный мастер совершать выгодные сделки. Люди конца XX века привыкли к политикам иного рода – принципиальным, придерживающимся незыблемых идейных установок, творцам и адептам «больших стратегий».
Но в данном случае перед нами – по-своему гениальный dealmaker, каковые качества он и демонстрирует в отношениях с нашей страной, с которой пытается играть, как кошка с мышкой.
На саммите Большой семерки в Шарлевуа Трамп демонстрирует себя в качестве самого большого русофила на Западе: он открыто рекомендует почтенному собранию вернуть Россию в свои ряды, где-то по дороге на борту № 1 он говорит о возможности признания Крыма «российским»; он ссорится с Меркель и Трюдо и вызывает в стане своих внутренних оппонентов вал возмущенных заявлений о том, что Трамп не любит «друзей», но любит «врагов» типа Владимира Путина.
В немного наивной России немедленно разворачиваются ток-шоу, где почтенные эксперты зычными голосами начинают кричать украинским коллегам: «Скоро наш друг Трамп вам покажет. Ужо вам будет». Понятно, что кадровые дипломаты всё понимают и на разводки не покупаются, но общий климат в стране по отношению к Америке заметно теплеет, и антиамериканская риторика чуть снижается. Мы явно ждем, что саммит в Хельсинки пройдет хорошо и даже лелеем надежды, что американский президент в своей ненависти к постылым союзникам откажется если не от НАТО, то от поддержки незадачливых кандидатов в эту организацию типа Украины.
Но вот наступает время саммита НАТО в Брюсселе, и Трамп предстает совершенно в другом обличье. Он по-прежнему осуждает Германию, но не за жесткость в отношении России, а за поразительную мягкотелость и экономический эгоцентризм, проявляющийся в согласии на проведение Северного потока — 2. Более того, накануне саммита он говорит, что Германия фактически управляется Россией. Самый большой русофил Запада неожиданно оборачивается самым большим русофобом, обламывая надежды наших трампофильски настроенных экспертов.
Трампофилы не перестают надеяться, что на самом саммите Трамп все-таки в очередной раз поругается с Меркель, но ничего подобного не происходит: в Брюсселе лидеры обеих стран мило общаются, а Трамп спокойно подписывает составленный Йенсом Столтенбергом 23-страничный документ, где оказываются обозначены традиционные цели и задачи НАТО, и в том числе необходимость крепить оборону против России.
Мы вот ждали, что в Хельсинки приедет изгой западного сообщества, осужденный глобалистами за парадоксальные симпатии к Путину, а туда едет, напротив, признанный лидер единого Запада, получивший мандат от НАТО на жесткое выяснение отношений с «агрессивной» Россией.
Похоже, если объятия и будут, то они будут более холодными, чем предполагалось ранее. Не мне, конечно, давать советы государственным мужам, но, по-моему, лучше вообще обойтись без объятий.
Нужно просто понять, чтó нужно Америке, зачем вообще Трампу требуется встреча с Путиным. При этом желательно — навсегда оставить досужие разговоры о некоей вечной симпатии обитателя Белого дома к России и ее лидеру.
Сейчас Трампу от России нужно одно: ее согласие на участие в кампании против Ирана. Кампании, которая не сводится только к военным действиям, но предполагает целый комплекс мер: дипломатических, экономических, торговых, и в конечном счете – силовых. От России, как минимум, Трамп ждет готовности потребовать от Ирана отодвинуть его вооруженные отряды от границы Сирии с Израилем (на это, видимо, Россия уже дала согласие), а, как максимум, согласия на полное изгнание иранских частей из Сирии и доброжелательного нейтралитета в будущем американо-иранском конфликте. То есть приостановки поставок любых видов вооружения в Иран, а также – что было бы большим призом — отказа от осуждения иранской политики Вашингтона на уровне ООН и увеличения поставок собственной нефти для компенсации ущерба от потери нефти иранской и т. д.
Ради достижения этих задач можно подпеть русским о русском Крыме, сказать что-то проникновенное о нашей стране (как прекрасно она провела Чемпионат мира по футболу) и даже поиграть в дипломатическую войнушку с Европой. Но смысл всей этой игры один – согласие на «окончательное решение» иранского вопроса, в отдаленной перспективе соответствующее решению вопросов ливийского или иракского.
Что в этой ситуации делать России? Конечно, наши дипломаты всё это понимают лучше меня и обойдутся без моих рекомендаций. Чего, может быть, не понимают дипломаты, так это роли общественного климата для решения всех этих важных тем. «Зычные голоса» экспертов о том, что «наш Трамп скоро вас задавит», мгновенно считываются другой стороной как признак того, что разводка под названием «Трамп любит Путина» удалась и партнер преисполнен лучших ожиданий от визита в Хельсинки. Полагаю, что наш лидер все-таки хитрее Трампа, и тот в своих расчетах ошибся.
Но, тем не менее, следует признать, что мы поразительно мало видим на российских телеэкранах людей, которые в спокойном, не агрессивном тоне продолжали бы говорить о том, что политика Вашингтона на Ближнем Востоке преступна по определению, что Иран имеет полное право на проведение самостоятельной внешней политики, а все планы Болтона и компании по уничтожению этой страны мало чем отличаются от гитлеровских расчетов на уничтожение Чехословакии или Польши. При этом хорошо, если бы все эти жесткие антиамериканские речи смягчались бы добрыми словами в адрес президента Барака Обамы, который отнюдь не был «голубем» и милым парнем, но все-таки сумел преодолеть сопротивление милитаристских лобби и пойти на «иранскую сделку», которая до последнего момента представляла собой оселок всей системы безопасности в регионе.
Тут можно было бы порассуждать о разумно мыслящих «реалистах» из Западной Европы, которым только не хватает твердости и мужества для «реального» же противодействия гегемонистским планам Вашингтона.
И принципиально вопрос сейчас состоит в том, – можем ли мы надеяться, что весь этот опозоренный, тысячу раз раскритикованный глобализм, к которому у нас миллионы претензий, которые никуда не делись, все-таки сможет составить какой-то особый полюс силы по отношению к консервативному республиканизму трампо-болтоновского толка и что Меркель с Макроном сумеют сыграть хотя бы на двоих роль Шарля де Голля в распадающемся Западе? Что они не подчинятся неудобному Трампу в надежде дожить до благословенных времен нового Клинтона или Обамы?
Увы, такой надежды у России нет, но, с другой стороны, российское интеллектуальное сообщество и не так много делает для того, чтобы привлечь к себе симпатии тех, кто видит в Трампе действительно угрозу фашизации западного мира. Дело только не в его иммиграционной политике и не в антипатии к феминизму, а в прорыве – с его помощью – к вершинам власти людей протестантской, фактически ветхозаветной, морали, согласно которой существуют народы, приуготовленные к спасению, и существуют народы, обреченные на погибель. Едва ли хитрый и ловкий нью-йоркский миллиардер лично убежден в самой этой доктрине, как и в любой другой, но он, несомненно, опирается на подобные настроения для утверждения своего лидерства. И ему очень многое удается.
Так что, думаю, ничего страшного не произойдет, если встреча в Хельсинки пройдет не в теплой дружеской обстановке, а в условиях легкого похолодания. Оно было бы крайне полезным для каждой из сторон.