В школе снова трагедия: второгодник зарезал учительницу на линейке
Утром во вторник, 7 апреля, во время общешкольной линейки ученик №5 в Добрянке Пермского края напал с ножом на свою 55-летнюю классную руководительницу, словесницу Олесю Петровну. Изрезанную учительницу доставили в больницу, но спасти ее не удалось. Это уже далеко не первый случай школьной агрессии в последние месяцы, но тут прозвучал новый вопрос: как подросток, о «проблемах с головой» у которого говорят абсолютно все, оказался в обычной школе? Фото: СКР тестовый баннер под заглавное изображение
Все, что происходит вокруг очередной школьной кровавой бойни сейчас, похоже на жуткое дежавю. Коллеги погибшей плачут, вспоминают Олесю Петровну Багуту как «добрейшей души человека», отдавшего работе с детьми без малого 30 лет и находившего общий язык даже с самыми сложными из них. До пятой школы, где она также исполняла обязанности завуча, Олеся Петровна, помимо еще двух местных школ, работала в добрянском детском приюте. По словам добрянских учителей, «вот уж где дети всякие», но даже там воспитанники Олесю Петровну любили. По мнению педсостава, педагог Багута была «на все руки»: вела не только русский и литературу, но и историю с математикой.
— Олеся – из тех, о ком говорят «учитель от Бога», — говорят коллеги зарезанной учеником учительницы. – Покойная мама Олеси тоже была директором местной школы, она в пандемию умерла.
О самом напавшем учителя говорят мало: Олеся вышла на крылечко – он напал. Он – это 17-летний девятиклассник, который должен был уже закончить школу, если б не оставался на второй год. И снова бы остался, так как не мог сдать даже ОГЭ. Плохо учился. Сейчас с ним разбирается полиция, благо они его хорошо знают, подросток состоит на учете в ПДН. Уже возбуждено уголовное дело о покушении на убийство.
Сегодня больше, чем убийцу, добрянские учителя поминают коллегу: год назад 25-летний физик уральской школы Сергей Перминов силой отвел хулиганившего на его уроке восьмиклассника в кабинет директора, в результате чего осужден по ст.156 УК РФ (неисполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего, сопряженное с жестоким обращением)). Теперь вместо школы физик отбывает полтора года исправительных работ с удержанием из заработной платы 10% в доход государства, суд обязал его выплатить ученику моральную компенсацию в 120 тыс. руб., а педагогической деятельностью заниматься ему запрещено 2 года.
— После того случая нам разослали памятки, как вести себя в ситуации, если ученик хамит, угрожает и даже набрасывается, — делится учительница, просившая не называть ее имени. – Там сказано, что в конфликтной ситуации надо глубоко дышать, прислониться к стене и успокоиться. Никогда не забуду, как ржали наши старшеклассники, читая эту памятку! Вот так и воспитываются вседозволенность и безнаказанность!
Портрет убийцы очень сильно различается в зависимости от того, где и кем он нарисован. Учителя (видимо, глубоко дыша и прислонившись к стене) сообщают, что парень учился плохо, зато хорошо занимался боксом. Дома его ругали за то, что никак школу не закончит. Однокашники более откровенны: тот, кто 7 апреля стал убийцей, не был типичным хулиганом, хоть и состоял на учете в ПДН. Вел себя странно, ни с кем не общался и по большому счету не дрался. Но как-то взял и отрезал девочке волосы.
— Про него говорили, что он отбитый на голову, принимал что-то нехорошее, — на условиях анонимности делятся школьники. – То тихий ходит, то вдруг начинает материться прямо на уроке, угрожать, ножом и братом своим. Как-то головой стал биться о стену. Он иногда так и говорил «Зарежу всех», а потом смеялся, типа шутка.
Родители учащихся признают, что некоторые писали заявления в полицию в связи с угрозами их детям.
— С ним проводили беседы, собственно, поэтому он там и состоит на учете, — поясняет мама одной из добрянских школьниц. – Думаю, уже все эти заявления подняли.
А вот соседи семьи уверяют, что «мальчик хороший, всегда здоровается, просто память плохая, вот и учился плохо». Но вся семья хорошая, и сыном занимались.
— Мать хотела даже класть его в краевую психушку, — делятся бабули со двора «хорошей семьи». – Но не положила, само прошло, наверное. Почему хотела? Да бес его знает, врожденное у него что-то с мозгами.
Соседки жалеют и убиенную учительницу, и мать девятиклассника, у которого теперь «вся жизнь под откос».
Муж погибшей, конечно, в шоке, но убийцу жены припоминает: он его видел у собственного подъезда, когда тот караулил его жену. Караулил, но не угрожал, просто сказал: «Я вас здесь встретил». Дома Олеся Петровна на этого ученика никогда не жаловалась, говорила, что он «безопасный», но его поведение у подъезда показалось ее мужу неадекватным. Зато в полицию на своего второгодника классная руководительница, оказывается, жаловалась, даже дважды: заявление по поводу оскорбления и по поводу клеветы. Второе написано после того, как ученик написал в соцсетях, что его классная принимает запрещенные вещества. По словам мужа погибшей, в полиции парень только бубнил «Больше так не буду, извините».
«Отчислить такого подростка из школы и перевести в спецшколу практически нереально, — оценила ситуацию глава Лиги безопасного интернета Екатерина Мизулина. — Школа не может принять такое решение самостоятельно. Для этого такой ученик фактически должен совершить серьезное преступление. Зачем ждать, пока что-то случится? Не пора ли уже сделать выводы и начать вводить системные меры и исправлять ситуацию для того, чтобы, с одной стороны, оградить и защитить учеников и учителей от таких опасных и неуправляемых подростков». А дальше начинается забота общества о несовершеннолетних: узнать, состоял ли подросток, поднявший нож на свою учительницу, под наблюдением психиатра, запрещает врачебная тайна. И даже если состоял, это не обязательно являлось основанием для перевода его в специализированную школу.
— При первичном обращении несовершеннолетних на диспансерный учет не ставят, даже если видят проблемы, — поясняет психиатр Айна Григорьева. – Часто родители прямо умоляют, ведь это означает в будущем проблемы с получением водительского удостоверения, с трудоустройством и так далее. До 15-16 лет на оказание психиатрической помощи в случаях как наркомании, так и иных расстройств нашего спектра нужно согласие родителей или опекунов, после 16 – самого пациента. Без согласия пациента или его родителей в психиатрический стационар может положить только суд. Однако ошибочно думать, что всякий диагноз по нашей части у подростка может обернуться опасностью для окружающих. Есть заболевания, опасные только для самого пациента, вот почему мы убеждаем родителей, что детей лучше наблюдать, несмотря на страх «испорченной репутации». Но основанием для перевода из общеобразовательной школы в специнтернат может лишь подтвержденный врачебный комиссией диагноз, наличие которого не совместимо с обучением на общих основаниях. И это, как правило, очень тяжелые диагнозы, даже невооруженным глазом не заметить их невозможно.