Художница Людмила Чарская: «То, что попадает на российскую почву, начинает жить своей жизнью, перерастая в нечто уникальное»

В марте 2026 года в Галерее Союза художников России прошла выставка «Философия цветка». Художница Людмила Чарская в коллаборации с Павловопосадской платочной мануфактурой и Жостовской фабрикой декоративной росписи показала более 80 полотен.

Людмила Чарская — член Союза художников России, Творческого союза художников России, Московского союза художников — является председателем секции «Живопись/Графика» Творческого союза художников декоративно-прикладного искусства и возглавляет подсекцию «Самобытные художники» секции «Живопись» в Творческом союзе художников России.



— Людмила, поделитесь, пожалуйста, как пришла в голову идея совместной выставки с Павловопосадской платочной мануфактурой и Жостовской фабрикой декоративной росписи.

— Один из ярчайших образов моего детства — это павловопосадский платок моей мамы. Для меня он был и есть символом защищенности, материнской нежности. Со временем этот образ превратился в некий архетип, носитель культурного кода. В нем есть радость, стойкость, связь с землей, тихая красота. Сейчас я задаюсь вопросом, что ждет наш код в будущем, не превратится ли он в цифровой файл, который не сможет передать ни тепло рук, ни трепет живого прикосновения. Своими работами в этой серии я пыталась ответить именно на этот вопрос.

— Что лежит в основе картин?

— Традиционный павловопосадский орнамент, жостовские картины я пересказала своим художественным языком. Фигуративные мотивы постепенно превратились у меня в поля цвета.

— На вас очень красивое платье, знаю, что принт ткани — ваша работа. Как это происходит: превращение картины в платье или предмет интерьера?

— Это не первая моя выставка, но самая большая, посвященная цветам. Были и другие проекты. Сначала — маленькие форматы, потом были картины, изображающие ароматы цветов, потом работы стали более абстрактными. К одной из выставок я подготовила уже масштабные работы. Одну из них я отдала для того, чтобы сделать принт на ткани. С помощью модельера родилось платье — картина в объеме. Кстати, она есть и на этой экспозиции, если я подойду к этой работе, то просто растворюсь на ее фоне (смеется).

— Картины пользуются спросом?

— Они востребованы. Я не боюсь их называть интерьерными. Хотя для меня работы — исследование темы памяти, поиск истины, размышления над красотой природы. И в то же время картины созданы, чтобы радовать людей в их домах. Понимаете, даже у Леонардо да Винчи были интерьерные полотна.

— Вас вдохновляли павловопосадские платки и жостовские подносы. Как вы их искали?

— Я давно интересуюсь и семантикой платка, и семантикой изображения цветка на жостовских подносах. И то и другое было в моей семье. На кухне стояли подносы фабрики Жостово, а мама носила павловопосадский платок. Сама я бывала на Павловопосадской платочной мануфактуре, на выставках видела произведения мастеров декоративно-прикладного искусства. Кстати, и сейчас на экспозиции вы видите и платки, и подносы.

— Изменились ли рисунки с советского времени?

— Очень интересный вопрос. В небольшой степени — да. Но декоративно-прикладные промыслы существуют в рамках традиции, если изображения не соответствуют канонам, то они не проходят комиссию, не получают сертификаты. Поэтому революционных изменений не произошло и произойти не могло. А для меня эти произведения стали источником вдохновения. Я дала этой семантике, этим цветам дышать, колыхаться, превращаться в современное искусство.

— Какие требования предъявляются к изображениям?

— Например, в жостовском подносе роза — самый главный цветок. Ее написание имеет свою структуру, известно, как должен ложится свет, какая должна быть композиция. Я же в своих работах делаю ее более абстрактной, увеличенной, яркой, вступаю в спор с технологиями. Потому что технологии не могут передать теплоту ручного прикосновения, теплоту ручного труда.

— О коллаборации с Павловопосадской мануфактурой или Жостово не думали?

— Не получится, я свободный художник, а мастера декоративно-прикладного искусства вынуждены существовать в рамках определенных требований. Я не ограничена в формате, так, у меня есть картина высотой 2,5 метра. Когда я пишу, то опираюсь на традицию, но я создаю будущее, новую живопись. Хотя саму традицию я уважаю.

— Что вы можете сказать о народных художественных промыслах в нашей стране?

— Это вопрос скорее к профессионалам. На мой взгляд, все хорошо обстоит в этой сфере. Художники-«народники» — монополисты, в работах же они выражают российский код, который зашифрован в каноне. И этот код передает тепло рук матери, чувство любви, чувство дома. Поэтому платок моей мамы — своеобразная капсула времени. Накинешь его на плечи — и ты маленькая девочка.

— Не планируете рисунки пускать в производство?

— Вспоминая прерафаэлитов, которые ратовали за то, чтобы искусство было не только на холсте, но и в быту, я тоже начинаю об этом думать. Но у меня это воплощается на уровне мерча, сувениров. Основная площадка эксперимента для меня сейчас — холст, краски. В новой коллекции цветочных работ я использовала деревянные поверхности, которые возвращают тоже нас к самому прототипу народного творчества. Есть несколько квадратных форматов размером полтора на полтора, они сделаны наподобие росписи.

— Что на вас самое большое впечатление произвело в работах народного художественного промысла?

— Меня с детства мучил вопрос, почему традиционный жостовский поднос — черный. Понятно, цвет фона у подносов различается, но классическим считается черный. С художественной точки зрения тон создает самый крутой контраст. Но я поняла и впервые смогла объяснить этот цвет и с богословской точки зрения. В библии Бог создает мир за шесть дней. В первый день творения Он отделяет свет от тьмы, на второй — отделяет сушу от воды, а на третий — создает растения и только на четвертый — солнце. То есть растения появились без светила, освящались божественным светом. Это и показывает классический жостовский поднос! Тьма, в которой цветок освещается божественным светом изнутри.

Это и есть самое потрясающее в наших народных промыслах — глубина. Конечно, у такого искусства есть история, какие-то орнаменты и приемы пришли из Европы, вероучение — из Византии, то есть тоже из Европы. Но то, что попадает на российскую почву, начинает жить своей жизнью, перерастая в нечто уникальное.

— Какие платки и подносы у вас дома?

— Три подноса, из которых один очень маленький. Но я его обожаю, на нем изображена рябина на черном фоне. Она очень красиво светится внутренним светом. Платков тоже три штуки. Один — цветущая яблоня, там такая гамма зеленого цвета от салатового до оливкового, есть гиперъяркий платок с черным фоном и, конечно, красный платок.

Михаил Викторович Лебедев — главный художник Жостовской фабрики декоративной росписи, доцент кафедры композиции МГОУ, член Союза художников России, заслуженный художник России — работает на предприятии с 1984 года.



— Михаил Викторович, как появляются новые рисунки в традиционном художественном промысле?

— Понимаете, художественный промысел — это канон. Поэтому никаких новых изображений появиться не может. Художники работают по правилам. Есть определенный регламент, что должно быть на первом плане, втором, третьем, какой колорит должен использоваться. Какие краски смешиваются, как они взаимодействуют между собой. Речь идет об отработанном технологическом процессе. Наши художники его хорошо знают. Очень важно решить проблему цвета, кто-то делает это с помощью уже существующей технологии, кто-то что-то изобретает сам. Мне недавно очень пожилая художница передала свой секрет, как она писала цветы. Рассказала, как делала первый слой, какие делала лессировки, какие клала плотные краски.

— Современные средства сейчас меняют технологический процесс?

— У нас в Жостово он не менялся 200 лет. Мы делаем все один в один, как две сотни лет назад. Фактически мы воспроизводим технику европейской живописи маслом: плотные краски, прозрачная лессировка, блики и так далее.

— Вырастают новые художники, меняется немножечко живопись или нет?

— Есть законы композиции и архитектуры цветка. Если мы на любое растение посмотрим, то увидим, что архитектурно оно уже решено. Но каждый художник начинает фантазировать, как ему создать какой-то свой образ: где-то конструкцию цветка деформировать, где-то что-то добавить. Когда я учился, у нас преподаватель все время говорил: «Смотрите под ноги, как устроены маленькие-маленькие цветочки». Чем больше художник знает фокусов, как чашечка у цветка расположена, как усики идут, тем богаче будет его рисунок. Придумывать же ничего не надо, природа уже это решила за нас.

— Все-таки в рамках канона можно что-то свое привнести?

— Можно, но, как правило, удачно не получается. Потому что в каноне все природные особенности учтены. Ну добавишь еще тычинок, бусинок, усиков, но чего-то кардинально нового не привнесешь. Тем не менее художники все равно ищут новые подходы. Только идут они от самой природы. Они знают, как крепится стебель, как устроено соцветие, как растет цветок, как падает и высыхает плод. А делают все по-своему, потому что у каждого художника свой почерк. Парадоксально, но рамки традиции, с одной стороны, их держат, а с другой — дают им больше выразиться.

Так что и новое появляется. Например, новые экзотические цветы пишут. Для наших ребят это интересно. Самое главное, конструктивно и по цвету все это знают и умеют, видят плановость, они видят объемы, как куда что пошло, и легко решают эту задачу с новыми цветами.

— Есть какое-то объяснение символики рисунков на подносах?

— Жостовские подносы — утилитарная вещь, но красиво украшенная. Поэтому я бы не сказал, что есть объяснение. Однако каждый художник вкладывает в работу свое понимание, видение, смысл. И есть еще одна сторона — сакральная. Столетие назад для мастера и человека, который эту вещь собирался приобрести, она имела сакральный характер.

— А сейчас современные художники, которые на фабрике работают, сакральную сторону понимают?

— Я думаю, да. Они же не просто трудятся от сих до сих на конвейере. Художники все время думают о работе, как подобрать цвет, как не отойти от традиций и сделать что-то свое. И это не может не отразиться на живописи.

— Надо ли популяризировать Жостово?

— Конечно! Например, в советское время в фильмах в интерьерах часто находились предметы народного искусства, в том числе жостовский поднос. Так с помощью государства создавалась мода на него. Сейчас эта тема закрыта, хочешь поднос или расписную шкатулку в фильме — плати. Хотелось бы, чтобы эта ситуация изменилась.


Беседовала Елена Сердечнова

Фото предоставлены Людмилой Чарской и Михаилом Лебедевым