Цены на нефть и газ: Биржам кто-то заранее слил информацию об ударе США и Израиля по Ирану
В новой войне побеждают российские производители СПГ, но смогут ли они закрепить своё преимущество — большой вопрос
Война на Ближнем Востоке, которую с гуманитарной точки зрения осудило российское руководство, вносит большие изменения в мировой нефтегазовый рынок. И в этом смысле российские производители экспортных углеводородов могут стать бенефициарами, увеличив свои поставки за границу.
В первую очередь это касается отечественных предприятий по производству СПГ. Как известно, крупнейший в мире поставщик сжиженного природного газа — государственная энергетическая компания Катара QatarEnergy — прекратила производство СПГ на всех принадлежащих ей предприятиях в связи с атаками беспилотников на её объекты.
Свято место пусто не бывает. Выпавшие объёмы катарского СПГ может заместить, в том числе, и Россия. О том, как наши производители воспользуются такой возможностью — «Свободной Прессе» рассказал директор по развитию инжиниринговой компании «Энергия Плюс» Павел Марышев:
— Нужно рассматривать два сценария. Ели ближневосточный конфликт продлится несколько недель, а затем закончится и логистические цепочки восстановятся — тогда мощности катарских производителей СПГ запустятся вновь. А это — примерно 25% процентов всего мирового СПГ, на этом фоне наше предложение (около 33 млн тонн в год, — «СП») выглядят очень скромно. И ничего особенного мы не выиграем.
Если же конфликт затянется, то тогда пойдёт глобальная трансформация рынка, и у наших производителей появятся дополнительные возможности. Но у нас есть транспортно-логистические проблемы, которые нас же самих и ограничивают.
«СП»: Что нам мешает?
— Все мощности, помимо Мурманского завода СПГ, который планируют достроить к 2029 году, расположены в арктической зоне. Для вывоза оттуда готового продукта нужны танкеры ледового класса. Один такой новый танкер построили на заводе «Звезда», но и тут нужно понимать, что в его конструкции использовались компоненты, которые нам продала Южная Корея в досанкционные времена.
Сейчас на «Звезде» строят ещё два таких танкера, но о сроках там молчат, как о военной тайне. Понятно, что импортозамещение идёт непросто, и пока причин для восторга я не вижу.
Есть ещё несколько небольших старых танкеров ледового класса. Все остальные газовозы должны идти в сопровождении ледоколов.
«СП»: Можно ли за счёт продаж СПГ инвестировать в постройку ледового танкерного флота для прохода по Северному морскому пути?
— Это и делается. Компании, которые строят арктические заводы по сжижению газа, сами же оплачивают постройку флота. Но рынок СПГ в ближайшие годы, если обойтись без геополитических катастроф, будет профицитным. И Катар, и США, и Россия, и Австралия будут запускать новые мощности, и цены станет диктовать покупатель. Поэтому сверхприбылей ожидать трудно, как и быстрого импортозамещения в постройке арктического танкерного флота.
«СП»: В Европе ещё до новой ближневосточной войны говорили о дефиците газа. Сейчас они будут вынуждены покупать наш СПГ?
— Да они и так покупают всё, что мы сами в состоянии доставить. Какие-то санкционные ограничения уже есть, их ещё усилят. Но де-факто брокеры закрывают на всё это глаза. Страну происхождения СПГ на бумагах можно назвать Египтом.
Наша проблема — дефицит флота, который может доставить СПГ из Арктики на перевалку. Существует новый завод «Арктик СПГ-2». (Покупать газ оттуда Запад запретил первичными и вторичными санкциями, однако все покупают, — «СП»). Но этот завод работает только на часть своей мощности и не выводится на полную производительность потому, что продукт не на чем отправить.
«СП»: Каким маршрутом наш СПГ попадает в Европу?
— Суда ледового класса перевозят его до незамерзающего порта Мурманск, там переваливают на обычные танкеры теневого флота.
Если танкеры не ледового класса, тогда они идут за ледоколом, и без перевалки продолжают путь в Европу. Но ледокольное сопровождение через длинное транспортное плечо — не бесплатное, оно дорого стоит, поэтому в этом случае доход операторов оказывается практически на уровне рентабельности, ну чуть выше. Это не сильно выгодно.
«СП»: Сколько СПГ мы должны быть в состоянии производить и вывозить, чтобы выйти на мировой рынок в качестве серьёзного игрока?
— Есть поручение президента и правительства увеличить к 2030 году в три раза — до 100 тысяч тонн СПГ в год. Это — под вопросом, получится ли. Если поручение будет реализовано, то мы выйдем с Катаром на сопоставимый уровень.
Но у них транспортное плечо до рынка сбыта в Европы короче, поэтому в Старом Свете катарский СПГ окажется дешевле. И нам всё равно будет выгоднее ориентироваться на восточного потребителя.
«СП»: Если переключиться с темы СПГ на экспорт углеводородов в целом: что может выиграть Россия от ближневосточного конфликта?
— Те газопроводы, которые действуют, у нас работают на пределе своих мощностей, прокачивают даже больше газа, чем позволяет проектная мощность. Но достигнуты соглашения с Китаем о «Силе Сибири-2», когда этот маршрут проведут, то и экспорт вырастет.
Если же говорить об экспорте нефти и дизельного топлива, то наши возможности по объёмам поставок за границу в ближайшее время увеличатся, и доходы, соответственно, вырастут. Китай получал значительные объёмы от Венесуэлы, от Ирана. Понятно, что Россия их заменит. Тут мы друг друга нашли.
Однако говорить о росте цены на нефть я бы не стал. Не предвижу большого подорожания.
«СП»: Почему?
— Все трейдеры откуда-то знали, что война будет, и заранее заложили в цену эту перспективу. Кривая роста цен на нефть в течение двух месяцев плавно подбиралась к $75 за баррель, и когда ситуация обострилась, то «бочка» подорожала незначительно — до $80, где и обосновалась. Это — если говорить о марке Brent, которая отреагировала наиболее активно. А наша марка вообще никак не отреагировала.