Неслабый пол: как художницы доказывали свое право заниматься искусством
Казалось бы, какая разница, кто написал картину — мужчина или женщина. Но на протяжении многих веков художницам приходилось доказывать свое право заниматься искусством.
Сегодня мы вспоминаем женщин, чьи работы давно стали классикой живописи и продаются на аукционах за сумасшедшие деньги. Не все в их жизни было гладко. Одни боролись с гендерными предрассудками, другие — с трагическими личными обстоятельствами, по судьбам третьих проехало колесо истории. Но в итоге все они выдержали выпавшие им испытания.
Зло должно быть наказано
Талант в юной римлянке Артемизии Джентилески (1593-1653) заметил ее отец-живописец. В начале 17 века художественный мир представлял собой чисто мужскую среду. Женщина, взяв в руку кисть, не должна была, к примеру, писать нагое мужское тело. Да что там, в лавке ей могли не продать краски! Но Артемизия была явно способнее своих братьев, тоже вздумавших рисовать. И отцу не оставалось ничего другого, кроме как начать заниматься с дочерью.
А потом случилось то, что случилось. 18-летняя девушка пережила насилие со стороны друга отца, художника Агостино Тассо. Обычно такие случаи скрывали, чтобы избежать позора. Но молодая художница отказалась молчать: зло должно быть наказано! Унизительное для нее публичное судебное разбирательство продолжалось семь месяцев. В итоге Тассо приговорили к году тюрьмы. А Артемизия нашла свою тему в искусстве: сильные женщины.
Вот ее самая известная вещь: «Юдифь, обезглавливающая Олоферна». Согласно ветхозаветному сюжету, дело происходит в иудейском городе Ветулии, осажденном войсками вавилонян. Молодая вдова входит в доверие к полководцу Олоферну. Когда тот засыпает, Юдифь его же мечом отрезает ему голову: зло должно быть наказано! Кровь хлещет на подушку, глаза Олоферна вылезают из орбит: художница не по-женски натуралистична.
Сегодня творчество Артемизии Джентилески на пике популярности, ее выставки открываются в крупнейших музеях мира (в 2019 году прошла выставка в Пушкинском музее, привезли и «Юдифь»). А сама художница стала настоящей иконой феминизма.
Смелость встать у мольберта
Картины Берты Моризо (1841-1895) не поражают оригинальностью сюжетов или полетом фантазии. Домашняя жизнь, дамы за туалетом, портреты близких (художница была замужем за Эженом Мане, братом реформатора живописи Эдуарда Мане), изредка попадаются пейзажи… Но эта француженка — первая художница, примкнувшая к импрессионистам, неизменная участница всех их выставок, в том числе самой первой, скандальной.
Моризо впору назвать счастливицей: семейную жизнь и материнство ей удалось гармонично совместить с карьерой художницы. Пусть она осталась в тени Клода Моне, Дега, Ренуара и других столпов импрессионизма. Это ничуть не мешает оценить тончайший колорит ее картин и игру света на них. Но ведь и ее великих друзей мы любим за то же самое. Взгляните на «Летний день» Берты Моризо: две модницы плывут в лодке по пруду в Булонском лесу. Легкость, даже воздушность изображения — настоящий шедевр. И мы не задумываемся, что в то не столь уж и давнее время даже в Париже не все художницы отваживались встать на улице у мольберта — так боялись насмешек. Даже респектабельная Моризо мало работала на пленэре.
Мы сильнее, чем думаем
Мексиканку Фриду Кало (1907-1954) художницей сделало несчастье. В ее автобус на полном ходу врезался трамвай. Тройные переломы позвоночника и таза, 11 переломов правой ноги, живот проткнул металлический штырь… Автобус ремонту не подлежал, а Фрида целый месяц провела между жизнью и смертью. Однажды прикованная к кровати девушка попросила кисть и краски. И, глядя в зеркало, написала свой первый автопортрет. В течение жизни было еще 54 автопортрета — из всех людей лучше всех она знала себя.
Один из самых известных — «Автопортрет с терновым ожерельем и колибри» — создан под впечатлением развода с мужем, тоже знаменитым мексиканским художником Диего Риверой. Черная обезьяна за правым плечом Фриды — символ зла, черная кошка за левым — знак неудачи. Терновые шипы ранят кожу, сочится кровь. Как-то художница заметила, что «мы можем вынести гораздо больше, нежели думаем».
Уникальный стиль Фриды Кало, гибрид сюрреализма и наивного искусства, сегодня чрезвычайно популярен. Полтора месяца назад в Москве закрылась выставка даже не работ Фриды, а их репродукций! А в 2025 году ее картина «Сон (Кровать)» была продана за 54,6 миллиона долларов.
Дикие краски авангарда
Первая персональная выставка Натальи Гончаровой (1881-1962), правнучатой племянницы жены Пушкина, закончилась арестом. Обнаженных женщин на ее картинах, напоминающих каменных баб, посчитали порнографией. Все как всегда: мужчинам можно писать обнаженную женскую натуру, а для художниц это табу! Правда, на следующий день адвокату удалось убедить судью, будто выставка в Обществе открытой эстетики была междусобойчиком для своих за закрытыми дверями.
Первую русскую авангардистку неудержимо влекло ко всему новому. Примитивизм, футуризм, кубизм, лучизм — этот путь она прошла за шесть лет. Со своим мужем художником Михаилом Ларионовым Наталья пыталась соединить новейшую западную живопись с русским народным искусством. Рассказывают, будто великий импресарио Сергей Дягилев, стремясь привлечь ее к оформлению спектаклей «Русских сезонов», послал Гончаровой 50 телеграмм. Только в 51-й он предложил работу еще и Ларионову — и Наталья засобиралась в Париж.
В Третьяковке есть ее большая картина «Павлин под ярким солнцем (стиль египетский)». Дикие краски, сочетание разных стилей (экспрессионизма и фовизма), яркая декоративность — такова живопись Гончаровой, амазонки русского авангарда.
Строители карточного домика
Взгляните на «Карточный домик» замечательной художницы Зинаиды Серебряковой (1884-1967). На ней четверо ее детей — Саша, Катя, Женя и Таня. Где-то за окном 1919 год (по другой версии, картина написана в 1920-м) — Гражданская война, разграбленное и сожженное родовое поместье, смерть мужа от сыпного тифа. А в комнате дети с серьезными, но несколько потерянными лицами строят карточный домик, символ хрупкости и ненадежности, который может упасть от первого дуновения ветра.
Так и случилось. В 1924-м дядя художницы, известный художник Александр Бенуа, получил заказ на большое панно и выписал талантливую племянницу во Францию. Она думала заработать и вернуться. Но, как известно, нет ничего более постоянного, чем временное. Денег не хватало, возвращение все откладывалось. Двоих — Сашу и Катю — Красный Крест помог переправить во Францию. А потом опустился железный занавес, два ребенка так и остались в Советском Союзе. Татьяну художница увидела спустя 36 лет после расставания, Евгения — через 42, незадолго до своей смерти. Удивительно, но все четверо детей Зинаиды Серебряковой стали успешными художниками.