Фюрер хотел заключить союз с СССР: Молотов ответил так, что Гитлер заорал прямо на переговорах

О второй встрече Молотова с Гитлером, состоявшейся в ноябре сорокового года советские историки писали скупо и неохотно. Действительно, на фоне заключенного годом ранее советско-германского пакта она кажется незначительной, да и визит главы советского правительства и наркома иностранных дел в Берлин длился всего два дня. Ее чаще всего рассматривают как протокольный ответный «визит вежливости» на визиты Рибентропа в Москву.

Тем не менее, значимость этой встречи трудно переоценить. Это была последняя встреча высших руководителей двух стран на таком высоком уровне перед вторжением Германии в СССР. Второй человек Советского Союза встретился с лидером Третьего рейха.

Советская делегация прибыла в столицу Германии по приглашению немецкой стороны и была весьма представительной. В ее состав помимо наркома Молотова вошел нарком черной металлургии Тевосян, пять заместителей наркомов различных отраслей, как минимум два представителя высшего командования РККА (генералы Злобин и Василевский, правда, в штатском).

С немецкой стороны не менее впечатляющий состав, практически вся элита и высшее руководство Рейха: Гитлер, Геринг, Гиммлер, Гесс, Кейтель, Риббентроп, Геббельс, Борман, Гейдрих, Мюллер.

И это совершенно не удивительно. На этих переговорах решалась, по сути, судьба мира.

Дело в том, что в конце сентября между Германией, Италией и Японией был заключен договор о военно-политическом союзе, известный как Тройственный пакт или «ось Берлин — Рим — Токио». Разумеется, в Москве, оставшейся в стороне от обсуждения раздела сфер влияния в соответствии с этим пактом, он был расценен как жест далеко не дружеский.

В результате Советский Союз получил официальное предложение присоединиться к странам оси. Обставили с помпой и демонстративным выражением дружелюбия. На вокзале советскую делегацию встречал Рибентроп, был выстроен почетный караул, а оркестр играл «Интернационал». Это для нацистской Германии с ее официальной политикой антикоммунизма был уникальный случай.

Считал ли Сталин подобное развитие событий возможным, или отнесся к нему как к дипломатическим играм, до сих пор спорят историки. В любом случае, Молотов с самого начала занял весьма жесткую позицию. Разумеется, главной темой обсуждения стало определения сфер влияния. Они должны быть определены предельно точно и ясны в малейших деталях.

Молотов заявил о претензиях СССР на Финляндию, Болгарию, довольно солидный кусок Румынии (помимо оккупированной Северной Буковины), Черноморские проливы, Иран. Как считают в Москве, Япония должна отказаться от добычи угля и нефти на Сахалине. Кроме того Молотов попросил прояснить намерения Германии и Италии в отношении Греции с Югославией.

Когда немного ошалевший от требований Гитлер поинтересовался, не слишком ли это много, Молотов ответил, что это еще слишком скромно, так как Германия приобрела за последнее время значительно больше. Тут фюреру изменила выдержка:

«Но мы воюем, а вы — нет! — заорал выведенный из себя фюрер. — Мы оплачиваем все приобретения кровью наших солдат!», описывают этот момент переговоров историки.

Осенью сорокового года единственным непобежденным противником Германии в Европе оставалась Англия. Однако общие разговоры о дележе «британского наследства» Молотов поддерживать не стал. Несмотря на все попытки Рибентропа понять, примет ли Советский Союз участие в окончательном разгроме Британской империи, Молотов уклончиво ответил, что разговор об этом вести слишком рано, в первую очередь надо решить все проблемы советско-германских отношений.

Да и к заявлениям о скором разгроме британцев отнесся весьма скептически. Этому, кстати, посодействовали и англичане. Начавшиеся на другой день переговоры с Гитлером прервались уже через пару часов из-за налета британской авиации. Молотов не удержался и язвительно прокомментировал слова Рибентропа о крахе островной империи:

«Если Англия разбита, то почему тогда мы сидим в этом убежище? И чьи это бомбы падают так близко, что разрывы их слышатся даже здесь?» – спросил советский нарком.

В целом, несмотря на опубликованное советским МИДом коммюнике, что переговоры между председателем СНК СССР Молотовым с одной стороны и рейхкацлером Гитлером с главой МИД Германии Рибентропом прошли «в атмосфере взаимного доверия и полного взаимопонимания», на самом деле они закончились ничем. Договориться ни о чем не удалось.

⚡Больше подробностей можно читать в моём Телеграм-канале: https://t.me/two_wars

Стороны не доверяли друг другу. От обсуждения действительно острых вопросов уходил как Молотов, так и немецкая сторона. Судя по рассекреченным в середине девяностых годов документов это не было ошибкой Молотова, он просто четко выполнил установку Вождя, в которую входило три основных пункта:

1. Выяснить, как Гитлер предполагает разделить сферы влияния, если СССР присоединится к пакту;
2. Четко обозначить свои интересы и не уступать даже в мелочах;
3. Ничего не подписывать, окончательные переговоры могут состояться только в Москве.

Судя по всему, с этой задачей Молотов справился блестяще. Многие историки считают, что даже в случае успешного завершения этих переговоров война между странами с разной идеологией все равно бы случилась рано или поздно. Визит Молотова просто подвел черту под попытками договориться. Не случайно больше ни одни контрпредложения как советской, так и немецкой стороны больше не обсуждались.

Уже меньше чем через месяц Гитлер подписал план «Барбаросса». Выбор был сделан.