Автор романа «Духless» Сергей Минаев написал сценарий для Первого канала
На Первом канале начался показ сериала Клима Козинского по сценарию Сергея Минаева «Первый номер», который теперь будет идти по пятницам. Это про мир глянцевой журналистики, перформансов и хеппинингов, которые в 2000-е объединял ёмкий термин «гнойный гламур». Зато сегодня «Первый номер» отдаёт ностальгией по тем зажиточным и беззаботным временам.
Сценарист сериала Сергей Минаев в нулевые написал «Духless» – главный роман десятилетия про золотую, но абсолютно пустую молодёжь из многоэтажных бизнес-центров. И хотя стиль Минаева, топ-менеджера столичной конторы по производству консервированного гороха, был далёк от литературных эталонов, писал он с натуры, а тираж бестселлера пробил потолок в миллион экземпляров. Многоголовое племя офисных сотрудников узнало рабочие метаморфозы и онегинский сплин, следующий за попытками по-советски смыть их осадок в отнюдь не спортивных клубах.
Глянцевые журналы 2000-х оказались для постсоветской публики далеко не лишним пособием по стилю и помогли не скурвиться десяткам литераторов и публицистов. Подумать только: многие россияне покупали Playboy ради сочных текстов, а не постера с сиськами. Минаев должен неплохо знать и эту поляну, поскольку в 2016 г. возглавил русское издание Esquire. Многие вспоминают, как он с недовольной миной сидел на модных показах, не желая ни обсуждать брендовые сумки с одеколонами, ни рекламировать их на страницах своего издания. Презрение к глянцу воплотилось и в сюжете «Первого номера», завязанном с привычной небрежностью.
Как известно, большинство западных брендов ушли из России после начала СВО. В том числе и журнал Esquire, который медиаменеджер Трифон Бебутов пытается воскресить под названием «Правила жизни». Аналогично в завязке «Первого номера» Россию покидает страшно популярный журнал Idol, но его издатель Станислав Мирский (Игорь Верник) хочет перезапустить проект под названием «Джентльмен». Мирского можно понять: он богат, но этим в Москве никого не удивишь. Уникальным его делал статус издателя продвинутого журнала, который читает вся богема, и Мирский не намерен его терять. И за ценой не постоит. Однако в партнёрах у него медиахолдинг, руководству которого идея не по душе. К тому же топ-менеджеры Иосиф Горелкин (Александр Устюгов) и Александр Пирс (Петар Зекавица) входят в сговор: навязать Мирскому в качестве главного редактора заведомого лузера, который всё угробит. И тогда Мирский почему-то должен именно им продать принадлежащий ему бизнес-центр за 30 миллионов долларов. А они перепродадут за 50 миллионов и поделят навар.
Понятно, что Минаеву нужно было как-то обосновать появление в кресле редактора главного героя – писателя Константина Иноземцева (Евгений Цыганов). Этот богемно-разухабистый либертин лет десять назад выпустил невероятно успешный роман. Но с тех пор творчески замолчал, по мелочи вдохновением не торгуя, и пьяной вишенкой катается по злачным местам и женским спальням. Зрителя знакомят с Иноземцевым, когда он просыпается у очередной юной девы, толком не помня, как здесь оказался. Вдобавок приходит её мамаша, с которой он зажигал когда-то раньше. И звонкая пощёчина подсказала 40-летнему литератору, что он ошибся не только поколениями, но и по жизни заплутал.
Спору нет, брутальный Цыганов неплох в шкуре современного Онегина, хотя многим зрителям и приелся этот образ. Он вроде бы сбитый лётчик, но временами напоминает всем (и даже самому себе), что «великий писатель земли русской», как его называет сестра, – это вам не обслуживающий персонал. Даже если его поднять из небытия и водрузить в кресло главреда с зарплатой в миллион рублей, это не значит, что он будет держаться за место и расшаркиваться на тусовках. На первом же модном показе, от которого зависит рекламный бюджет издания, он уделывает самодовольного модельера. Имея нехилые долги, сорит деньгами: миллион алых роз – это вполне в его стиле: «А сколько ваших роз можно купить на 500 тысяч?» Даже пьянство у него имеет идейный оттенок: дескать, только протоплазма боится холестерина, а настоящие мачо завтракают коньяком. «Многовато бутылок даже для тебя», – замечает навестившая его сестра. «Сколько выпил, столько и бутылок. Так-то всё сходится», – невозмутимо замечает он.
В сериале занято немало достойных актёров. Хорош Павел Деревянко в роли закомплексованного кинопродюсера Димы, который в своих отношениях с женщинами похож на первокурсника, хотя профессия вроде бы располагает. Лукерья Ильяшенко неплохо тянет линию главной стервы. Александра Ребенок органично выглядит в роли светской львицы. Пересматривать хочется небольшие эпизоды с Леонидом Ярмольником в роли писателя Риханова, последнего классика старой школы. Но персонаж Цыганова всё равно притягивает внимание и заставляет себе сопереживать – вот в чём главная фишка «Первого номера».
Хотя в общем-то актёр уже играл-переиграл философствующих циников от «Территории» до «Оттепели». А его Иноземцев в образе а-ля Пелевин местами выглядит самым обычным придурком: какой смысл ничего не писать на потребу, а потом ради денег всучить издателю чужой роман вместо своего? На поверку герой оказывается не таким уж раздолбаем. Когда зритель подспудно ждёт «привета» от тёмных личностей, которым протагонист должен несколько миллионов, великий писатель вдруг ведёт себя как простой неглупый парень с хорошей чуйкой. Хотя дорого заплатить по счетам ему всё-таки придётся.
Действие «Первого номера» бойко двигается к дедлайну сдачи этого самого первого номера журнала, антигламурно названного Иноземцевым «Лампой». В герое просыпается творческий человек, который не может сделать своё дело плохо. Он чудом проходит между Сциллой и Харибдой через все мели и водовороты и создаёт оригинальный продукт, где вместо жалких селебрити со страниц говорят обычные люди. И тут поражаешься отсутствию в фильме редакционной жизни, которая должна быть хорошо знакома сценаристу. И это симптом: не факт, что зритель оценит аутентичность летучек и курилок, хотя ещё недавно это считалось must do любой производственной драмы. Вместо этого «Первый номер» под завязку набит мелодраматическими метаниями. И мы видим: авторы кинопродукта не впервые предпочли синицу в руке.