"Ряд министерств недорабатывают, подходят к исполнению своих обязанности недобросовестно. Есть проблемы в зоне их ответственности и полномочий"

В. Володин, 14.01.2025 г.

Ведь как в теории устроен государственный аппарат? Давайте разберём. Базовым документом для самого государства, по сути, договором между населением и государственным аппаратом, является Конституция.

Конституция определяет ряд ключевых и важнейших функций, которые в дальнейшем и реализует правительственный аппарат: юстиция и правоохранительная деятельность, безопасность, внешнеполитические проблемы, вооружённые силы, наука, культура и образование, экология, сельское хозяйство, транспорт, энергетика, природные ресурсы и промышленность, экономика и финансы, здравоохранение, социальные обязательства.

Под эти определенные Конституцией функции формируется вся последующая система так называемых исполнительных органов власти. Исполнительных даже не только потому, что они реализуют какие-то законы, которые принимает законодательная ветвь, то есть депутаты, но и потому что они в первую очередь выполняют на практике базовую конституционную установку.

Исходя из этой логики, каждое министерство должно полноценно и в полном объёме закрывать конкретную конституционную функцию.

Соответственно, если что-то не так со здравоохранением, то это полная ответственность министерства здравоохранения, если возникают вопросы по правоохранительной деятельности, то это стопроцентная ответственность правоохранительных органов, если что-то не получается с промышленностью, то за это отвечает министр промышленности.

Зададим себе вопрос, так ли это в реальности и посмотрим, как в этой связи на самом деле устроен государственный аппарат России.

Ещё со времён очередной российской административной реформы весь федеральный госаппарат был разделен на три уровня, то есть министерства, отвечающие за так называемую государственную политику в определенной сфере, а также агентства и службы, выполняющие отдельные функции и оказывающие отдельные услуги.

После этой, как показало время, не очень удачной реформы у персонала фактически всех министерств появился очень патологичный рефлекс, а именно: если сейчас спросить любого работника любого министерства, за что же он отвечает, то вы не услышите ожидаемый обществом ответ о том, что он отвечает за эффективность своей сферы, за то, чтобы людям лучше жилось и решались проблемы.

Всё не так. Деятельность министерств зачастую сводится к "распределению государственных денег" через всевозможные конкурсы и прочие проекты плюс к так называемой регуляторной функции.

Деятельность министерств зачастую сводится к "распределению государственных денег" через всевозможные конкурсы.  Фото: Киселёв Сергей/Агенство "Москва"  

Это когда они важно указывают исполнителям из частного сектора либо государственным и прочим учреждениям и предприятиям, да и в целом населению, как себя вести, устанавливая те или иные нормы.

Когда же наступает время ответственности, то выясняется, что чиновник Ни За Что Не Отвечает. Потому что пролоббированы такие нормы деятельности, которые освобождают его от этой ответственности.

Задайте, например, вопрос представителю министерства промышленности: что не так у нас с беспилотниками и прочими потребностями фронта? Попробуйте уточнить, кто конкретно виноват в разливе мазута в Чёрном море. Кто отвечает за содействие хищению российских золотовалютных резервов? Аналогичная ситуация будет с проблемами тех же мигрантов и представителями органов внутренних дел, с проблемами ЖКХ и сложностями коммунальных хозяйств и так далее, и так далее.

Чиновник никогда не признает, что это его ответственность. Он укажет вам на частников, на корпорации, ещё на кого-то, на "неблагоприятную конъюнктуру", но только не на себя.

Есть и другая сторона проблемы. Зарплаты большинства чиновников невелики. Значительная часть реальных денег смещена в госкорпорации и лоббистские группы, которые тоже являются как бы госмеханизмами, но со значительно более высокими финансовыми и административными возможностями.

В итоге чиновник вынужден подстраиваться под интересы ресурсных центров, которые он в теории должен контролировать. Такая гантельная система зависимости, особенно на фоне монополизации ключевых сфер жизнеобеспечения, тоже не позволяет обеспечить выполнение полноценных функций эффективности аппарата.

По этим причинам система государственного аппарата требует значительной перестройки. В своё время в качестве идеологии государственного строительства выбирались разные формы: так называемая "немецкая модель", модель бюрократии по теории Макса Вебера, и т.д. Но при этом строительстве не было дано исчерпывающего ответа, за что же, в самом деле, отвечает чиновник.

Если рассмотреть, например, деятельность министерства науки и высшего образования, то мы увидим, что значительная часть функций по мониторингам эффективности науки и образования отдана всевозможным сторонним структурам "на аутсорсе". В своё время так было и с различными частными структурами обеспечения министерства обороны. Все мы знаем из коррупционных скандалов, к чему это в итоге привело.

В теории такой метод должен был бы снизить коррупционные риски, но в реальности привёл к прямо противоположному результату. Вокруг министерств образовались устойчивые островки "решал", фигурирующие в конкурсах и проектах как представители экспертного и гражданского общества, но в реальности профессионально высасывающие деньги и забрасывающие ведомства формальными отчётами. Они состоят как раз из бывших чиновников, знающих всю "кухню" изнутри и выстраивающих коммуникации с бывшими коллегами всех уровней.

Чиновник на вопрос, а где же твоя ответственность, смело кивает на условия того или иного  тендера и объясняет, что это "вопрос не его". Фото: Сандурская Софья/Агенство "Москва"

Такой подход лишь провоцирует безответственность чиновника, который сидит на государственных деньгах, но не несёт ответственности за эффективность их расходования, перекладывая это бремя на "внешний контур".

Когда же чиновнику задаёшь вопрос, а где же твоя ответственность, где вся та самая эффективность, ты зачем мне рассказываешь об освоенных триллионах, где новые предприятия, где российские телефоны, спутники, станки, самолёты, микроэлектроника, беспилотники, падение курса рубля, нормальная киноиндустрия и так далее, то он смело кивает на условия того или иного конкурса или тендера и объясняет, что это "вопрос не его", а вопрос того, кто этот конкурс по определённым правилам выиграл. И максимум, что может сделать этот безответственный во всех смыслах слова чиновник, то это подать на этого конкретного исполнителя, то есть на ту или иную структуру в суд.

Кстати, подача в суд на недобросовестных исполнителей зачастую тоже является формой коррупционной хитрости. Потому что таким образом юридически закрываются претензии к чиновникам и к исполнителям, когда за относительно небольшие затраты по судебным решениям закрываются претензии на многомиллиардные суммы и ожидания государственного развития.

Разработана целая индустрия побед на всевозможных государственных конкурсах, которые объявляет чиновник в абсолютно любой сфере своего существования. Когда для того, чтобы побеждала "своя компания" или просто указанная лоббистской группой структура, уже не нужно придумывать всевозможных фирм-однодневок, уловок на электронных торгах и прочего подобного.

Механика подобных побед строится просто: к чиновнику приходят заинтересованные лица. В зависимости от высоты кресла этого чиновника решается вопрос: либо по той или иной программе или подпрограмме государственного финансирования, нацпроекту, либо по конкретному конкурсу, который проводится при соблюдении соответствующих "интересов". 

Дальше в рамках этого конкурса, программы или подпрограммы чётко прописываются характеризующие признаки этой конкретной компании или структуры.

Дальше формальное конкурсное мероприятие, а иногда — "благодаря" и со ссылками на особые условия СВО — просто непубличные закупки "у единого поставщика".

Вся остальная деятельность строится на аккумулировании огромных кип отчётов, оформлении несуществующих показателей и профанации различных форм контроля и мониторинга.

Хотя в реальности главной и единственной формой отчёта должны быть новые заводы, открытия и изобретения, доходы населения, услуги здравоохранения, цены на заправках и в магазинах, качество работы систем жизнеобеспечения, уровень преступности и, в конце концов, удовлетворённость людей своей жизнью. Это зачастую замещается виртуозным жонглированием отчётной документацией.

В реальности работа  чиновников строится на оформлении несуществующих показателей и замещается виртуозным жонглированием отчётной документацией. Фото: Сандурская Софья/Агенство "Москва"

В подобных "конкурсах" максимально понижаются условия ответственности, когда закон — "что дышло", по известной поговорке, используется просто как повод для снижения издержек и рисков и правильный канал распределения государственных средств.

В этом смысле, конечно же, спикер Вячеслав Володин абсолютно прав. Такая система, а особенно в ходе боевых действий, нашего прямого столкновения с Западом недопустима. Потому что как бы мы ни ругали Запад, но в условиях социального дарвинизма там выживают самые злобные и сильнейшие, и неизбежно наш конфликт, помимо экзистенциальной сферы и ценностной модели, становится и конкуренцией эффективности.

По этой причине рассуждения о том, что в России эффективность замещается сервильностью, корпоративностью, устойчивостью, неприемлемы, а те, кто проповедует такую идеологию, просто не понимают, что она, вероятно, допустима при обособленной жизни, но абсолютно недопустима при конфликте с мощными внешними конкурентами.

Либо не понимают этого, либо сознательно провоцируют дальнейшие системные проблемы.

Но в любом случае, конечно же, деятельность министерств и ведомств должна быть пересмотрена по тому стандарту, который заявил господин Володин: по стандарту эффективности и, самое главное, ответственности.

То есть необходим здоровый аудит органов исполнительной власти, где в первую очередь должен быть получен ответ на вопрос, за что и каким образом отвечает тот или иной чиновник. И что нужно сделать, чтобы изменить ситуацию к лучшему.