«Это странно, но приятно». Вера Алентова — о прожитом и сыгранном

К 80-летю Веры Алентовой, которое она празднует 21 февраля, её родной Театр им. Пушкина преподнес актрисе самый лучший подарок — спектакль-бенефис «Мадам Рубинштейн» по пьесе австралийского драматурга Джона Мисто в постановке худрука театра Евгения Писарева.

Это история о Хелене Рубинштейн, основательнице могущественной «империи красоты». Властная, упорная, не боявшаяся экспериментов и открытых конфликтов, она всего добилась сама. Вера Алентова, сыгравшая мадам Рубинштейн, собственно, и сама такая — упорная, умеющая настоять на своём. Она давно сформулировала для себя принципы жизни и старается следовать им всю жизнь. И всю жизнь учится — у зрителей, у коллег, у близких.

О возрасте

— Интереснейшая вещь возраст. Он дает, как ни странно, много хорошего. Начинаешь понимать, что счастье — это ведь не постоянная величина. Счастье может быть просто от того, что солнце, что день замечательный. Помню, в молодости я как-то поехала на гастроли. В группе был актер в возрасте из Камерного театра. И он восхищался: «Вы посмотрите, какое дерево прекрасное». Одна молодая актриса смотрела-смотрела, а потом говорит: «Я не понимаю, ну дерево и дерево». Когда ты постарше — вот эту прелесть иначе видишь. Во-первых, у тебя есть время это разглядеть. И порадоваться. Бывают небольшие радости, но они доставляют покой и счастье. Их очень, много счастливых мгновений, если замечать их.

Раньше я судила о счастье глобально. «Она счастлива в браке», «она счастлива в профессии». Я вообще максималистка. А сейчас понимаю: счастье — такая неуловимая вещь. Помню, несколько лет назад я поехала в Вену — я там не была до этого. У нас холодно, а там было так тепло и можно было ходить без ничего. И город изумительный. И мне удалось попасть в Венскую оперу. Это же счастье!

Хотя, конечно, возраст несёт с собой потерю каких-то ролей. Статусных ролей — я бы так сказала. На этот возраст пишут очень мало. Важно, чтобы это была роль, которая тебе годится по возрасту. И чтобы она была тебе интересной. Чтобы ты был интересен режиссёру. К великой радости, к моему юбилею мне выдалось сыграть интереснейшую героиню. Роль сложная. Хотя я думаю, что любая работа, если ей заниматься всерьез, нелёгкая.

О профессии

Спектакли бывают разные. Это может быть комедия, когда нужно, чтобы умирали в зрительном зале от хохота, это может быть драма. После спектакля нужно, чтобы каждый что-нибудь своё понял. И что-нибудь своё вынес. Потому что люди приходят в театр всегда за чем-то, мне так кажется. Глубоко их волнующим и, может быть, даже не вполне осознанным. Для меня, как для актрисы, очень важно рассказать историю так, чтобы это была история была про каждого сидящего в зрительном зале. Самое сложное в работе — сократить эту дистанцию между зрительным залом и собой, сделать своего героя по-человечески понятным. Потому что всего непонятного мы отстраняемся. Мы любим то, что мы знаем, что мы понимаем.

О детстве

В моем детстве не было такого расслоения в обществе, как сейчас. И даже если кто-то был более обеспечен, это не выпячивалось. Все носили школьную форму. И это правильно — дети должны быть одинаковы. Иначе бедная девочка может сказать: «Вот, у нее такое платьице, а у меня такого платья нет». Юля училась в двух школах. Когда я пришла в одну школу и увидела, что у одной девочки серьги в ушах, чуть ли не кольцо в носу с бриллиантом, я подумала, что это бред. Честно говоря, я считаю, что её родители не вполне правы, если мне вообще дано право высказаться на эту тему.

Когда я училась, такого не позволялось. И это было верно, это было обосновано тем, что разные заработные платы у родителей. А в наше время, когда есть олигархи, а есть совсем бедные люди, как быть-то? Материальное положение мамы и папы не должны на детской психике никак отражаться.

Многие, когда слышат о моих детских годах, говорят: ай, какое тяжелое детство. Но детство не бывает тяжелым, оно всегда прекрасно, потому что оно детство. Даже те горести, которые у тебя бывают, пролетают мгновенно, ты их не замечаешь. Если это, конечно, не алкоголизм и не шизофрения родителей и т. д.

Когда я была маленькой, мы жили очень трудно, бедно. Всегда. Но тогда все жили очень сложно. Страна жила тяжело. И, знаете, что я вам скажу? Бедность — прекрасный воспитатель. Дети очень быстро взрослели.

Гораздо сложнее, когда ты живешь хорошо и можешь позволить ребенку купить игрушку, которую он хочет, сохранить его хорошим человеком. Чтобы он понимал: не всё нужно покупать, что видишь. Чтобы он понимал, что деньги зарабатываются трудом. Я никогда не просила маму что-то мне купить. И Юля никогда не просила меня об этом.

Свою маму я обожала. Были ли у меня на неё обиды, спрашиваете? Были. Но я их сумела изжить. Сумела даже ей об этом не сказать. Наши детские обиды мы умеем простить, когда становимся взрослыми и когда у нас свои дети появляются. А так ошибки у каждого есть. Это нормально, что мы ошибаемся — мы все не ангелы, а живые люди.

О фильме «Москва слезам не верит»

Я чем секрет успеха картины «Москва слезам не верит», спрашиваете? Как я для себя определила, там заложен генетический код. Наш. Нации. Не национальности. Это фильм про каждого зрителя. Там представлены все слои общества и все возрасты и каждый узнает свою маму, свою сестру, брата... «Это так, как у меня», а не «Это история про них». Вот чтобы история была про меня», для меня было тоже очень важно. Я рада, что этом фильм смотрят до сих пор: рождается новое поколение и они не знают всех тех дрязг, которыми был окружен выход картины «Москва слезам не верит». Они просто смотрят этот фильм и относятся к нам, как к классикам. Что странно, но приятно.