История про помаду и пельмени

Давайте дальше разбирать диалоги в границах.

Очень сложно подобрать примеры, где все было бы очевидно без контекста.

Я каждый раз опасаюсь, что, не поняв сути, люди станут копировать форму. Получится ересь.

Вот вчера, например, некоторые подумали, что Виталик увиливал от ответа, но если вы будете вилять в ответ на нормальный интерес, вы вызовете раздражение, а не веселье.

Веселье появляется, когда второй видит, что вы с ним играете и эта игра нравится ему. В ней нет неуважения к нему и есть интерес.

Если вы навязываете игру тому, кто не хочет играть, или встаете в этой игре сверху, вы демонстрируете отсутствие эмпатии.

Сверху вставать нельзя, навязывать ничего нельзя, пытаться делать за другого ходы нельзя, но и пропускать ходы нежелательно.

В пример приведу одну хищницу, которые любят многие читательницы.

Оля ее зовут. Популярность Оли у читательниц я объясняю тем, что она мрачная и злая, и многие рапунцели думают, что их надменный и кислый вид будет выглядеть хищно, если научиться вовремя вставать и уходить.

На самом деле фишка Оли была не в том, что она была девочкой-злюкой (хотя была), а в том, что она умела создать впечатление огненного темперамента и сильных переживаний. Вот в комплекте с внутренним огнем ее внешняя мрачноватость превращалась в бомбу.

И это довольно сложно. Куда проще научиться быть обаятельной улыбчивой нежной девушкой, это вот многим под силу. А огненная злюка - сложное амплуа.

Я в реале Олю не видела и не знаю, насколько она была действительно горячей девчонкой. По рассказам Вячеслава похоже на то, но скорее всего, она не настолько была пылкой, насколько умела передать это впечатление.

Из-за этого сочетания сдержанности и огня возникало ощущение, что Оля вот-вот набросится сама, если еще немного ее подразнить.

Вячеславу все время казалось, что это он ее дразнит, и Оля еле-еле удерживается, чтобы не повиснуть у него шее.

И это было не из-за того, что он был в минусе. Он не сразу улетел в такой минус, чтобы реальность полностью исказилась.

И не в короне его дело было. Это я раньше акцентировала на его короне, когда вы ничего не понимали про крючки и диалоги в границах. Как иначе я могла рассказать вам эту историю? На самом деле обычная у Вячеслава была корона, он не был рапаном, местами даже не рыбой был.

Так что дело было в другом.

Предлагаю вам самим рассказать, в чем. Только не пишите поверхностно, пожалуйста. Не пересказывайте то, что я и так по-русски написала. Смотрите глубже и небанальней.

Два диалога приведу. Первый диалог был в самом начале знакомства в холле гостиницы, куда Оля пришла подписывать документы. Ради этого Вячеслав задержался в командировке, сделал это ради Оли и рассчитывал, что она поднимется с ним в номер. Оля его волновала, но и бесила тоже. Думаю, он вполне допускал, что она его продинамит, хотя был уверен, что она сама его очень хочет.

Оля была в белой шелковой блузке, с красной помадой и заколотыми волосами. Вячеслав подумал, что такая помада означает, что целоваться она с ним не планирует. Она разложила перед ним бумаги, не поднимая на него глаза. Вячеслав улыбался и вертел ручку в пальцах.

- А если я не подпишу?
- Подписывай.
- Не знаю...
- Вот здесь ставь подпись и здесь.
- Читать неохота.
- Не читай. Подписывай.
- Что мне за это будет?
- За это? Ничего.
- А вообще будет?
- Будет.
- Ладно.

Он смотрел на Олю и улыбался. Оля смутилась и отвернулась к бару, стала смотреть в зеркало. Вячеслав видел, что в зеркало она смотрит на него. И подмигивал ей.

- Ладно, подпишу.
- Долго собираешься.
- Ко мне в номер поднимемся?
- Да.
- Хорошо.

Он подписал документы, Оля забрала их в папку. Вячеслав смотрел на нее с ожиданием. И Оля вдруг ему разулыбалась. Первый раз за их знакомство.

- Ну все. Теперь мне надо это отвезти.
- Не поднимемся?
- Я потом приеду.
- Ясно.

Вячеслав смотрел на Олю, наморщив нос и выражая лицом презрение. Декать, такое дешевое динамо, фу. Но смотрел спокойно. Оля встала, поправила волосы, улыбаться не переставала, однако ее улыбка теперь была очень неестественной.

- Пошла я.

Вячеслав молчал. Оля оделась, пошла к выходу, там остановилась, вернулась к Вячеславу. Он сказал, что когда она вернулась у нее были безумные глаза. Он подошел, потянул ее к лифту и она пошла с ним. В номере она сразу быстро разделась, кинув шубу, юбку и белую блузку на пол, и у него было ощущение, что она ни разу не пришла в сознание, была в полуотключке, ее тело горело и она дрожала. Он несколько раз сказал ей: "Тихо, тихо". И он был убежден, что имеет дело с безумно влюбленной девушкой. Ее красная помада оказалась размазана по ее щекам, словно она делала то, что никак не планировала. Она старалась молчать как партизанка, но сдерживалась с таким трудом, что Вячеславу даже пришла в голову мысль, что он зря свел с ума эту сибирскую простушку, как бы не помешалась от любви чего доброго. И дело опять было не в короне Вячеслава. А в чем?

Потом она ушла, сбежав от разговора (а Вячеслав и рад был, он получил что хотел и был уверен, что удовлетворен и больше не захочет, спокойно вернется в Москву). И он был уверен, что она сама выйдет на связь, поскольку влюбилась. Не то что хотел этого, а просто был уверен.

И вот еще один диалог, намного позже.

Здесь уже был момент, когда Вячеславу все надоело. Все это загадочное, мутное, странное поведение. В сексе все было хорошо, во всем остальном плохо. Исчезновения, провокации (как он это понимал), недомолвки, он был сыт по горло и вложился уже так много, что считал, что избавится с чистой совестью и не будет жалеть. Любят его или нет, но такая баба ему не нужна.

Оля стояла на кухне и ела со сковородки холодные жаренные пельмени, которые нажарила утром. Вячеслав ЗОЖник с большим стажем, его воротило от такой картины. И ему казалось, что Оля специально доводит его, поскольку их отношения последние дни были напряженные.

- Желудок испортишь. Слышишь меня? Ау. Оля.
- Не слышу.
- На ухо сказать?
- Скажи.

Вячеслав подошел ближе и сказал прямо на ухо.

- Я же просил тебя не есть говно.
- Деревню нельзя вывезти из девушки.
- Может ты назло?
- Что? Ем?
- Ешь говно.
- Это пельмени.
- Оля, это говно. Холодное жирное говно.

Оля посмотрела на Вячеслава и пошла в комнату. Он пошел за ней.

- Давай что-то решать?
- Давай.
- Если ты не хочешь нормальных отношений со мной, значит...
- Значит что?
- Ты не хочешь ничего со мной, я правильно понял?
- ...
- Я правильно понял?
- Правильно понял.
- Значит надо расстаться.
- Хорошо.

Оля отложила журнал, встала и пошла собирать вещи. Вячеслав сначала молча смотрел на Олю, потом поймал ее руку.

- Переспим напоследок?
- Пошел ты.

Оля оттолкнула его. Вячеслав чувствовал себя так, что он выгоняет Олю. И он пожалеет об этом, ведь он так сильно любил ее, хотя сейчас и не чувствует к ней почти ничего. А зная ее гордый нрав, что она умрет, но сама не позвонит, он стал просить прощения.

- Оля, я не хочу, чтобы ты уходила. Оля, ты не поняла меня. Это ты сказала, что ничего не хочешь. Я хочу.

Оля собирала вещи. Вячеслав выговорился и решил, что теперь будет сожалеть меньше, перекинул ответственность. Оля собрала вещи и пошла в прихожую. Он ждал, что она что-то скажет. Хлопнула дверь.

Вячеслав бросился за ней. Закрыл спиной лифт.

- Скажи до свидания и спасибо за все.
- До свидания.
- А спасибо за все?
- Спасибо за все.
- Я люблю тебя. А ты меня любишь?
- Я нет.

Вячеслав отошел от лифта. Оля вошла в лифт, Вячеслав - за ней. Перед подъездной дверью он понял, что не может отпустить ее. И у него началась истерика с мольбами, как уже бывало несколько раз. Оля поняла, что он не выпустит ее из подъезда с вещами, отдала ему свои вещи и сказала, что пойдет проветрится, потом вернется. Вячеслав взял с нее слово, что она вернется.

Вечером он уже названивал ей и дергался, ее телефон был выключен. Когда он дозвонился, пригласил в ресторан, там они помирились и он подарил ей очередное кольцо с бриллиантами, которых у Оли скопилось много к тому времени. Но она все держала где-то в камере хранения, что Вячеслава бесило, но что он мог поделать.