Жорес Медведев
Родился он в 1925 году, и получил, по моде того времени, революционное имя в честь французского социалиста Жана Жореса, убитого в начале войны. В общем, по взглядам соответствовал этому имени (особенно если принять во внимание, что Жан Жорес был левым социал-демократом, а не коммунистом). Сам Жорес принадлежал к довольно редкой породе "красных горбачёвцев" — то есть считал, что Горбачёв искренне хотел улучшить социализм, но тут явился Ельцин (его он с возмущением называл "Бульдозером") и всё разрушил. Точка зрения довольно спорная, но переубеждать его было бессмысленно...
Мои родители познакомились с ним ещё в 60-е годы. Моя мама рассказывала о своей первой встрече с ним (он стал её научным руководителем). Он её с первого взгляда удивил какой-то нескладностью, неуклюжестью в походке, движениях, немодным длиннополым пальто. Но, думается, "модно одетый учёный" — это оксюморон... Она говорила, что он запомнился ей тем, что всякие вредные операции с радиоактивными веществами всегда выполнял сам, а не перекладывал это на неё и других подчинённых. Ещё она с удовольствием рассказывала о приключениях, из которых Жорес часто выходил с присущим ему остроумием. Например, когда его попытались в первый раз посадить в психушку и временно заперли в каком-то помещении, то он, не растерявшись, вытащил из кармана связку ключей и стал подбирать нужный ключ к двери. И, на удивление, нашёл подходящий, отпёр дверь и преспокойно ушёл домой... Другой раз его не допустили на какой-то международный научный конгресс. Он отправил туда приветствие, где написал, что, увы, не смог приехать вследствие "встречи с профессором Киднеппером". Западные учёные поняли прозрачный намёк, и разразился скандал, в результате которого Медведева на конгресс всё-таки пустили...
В мае 1970 года Медведева упекли в психбольницу в Калуге. Эта история наделала немало шума. Моя мама рассказывала о своей поездке к нему вместе с женой Жореса Ритой и главным редактором журнала "Новый мир" Александром Твардовским. Вёз их писатель Владимир Тендряков на своей старенькой-престаренькой "Победе". Маме запомнилось, что в Калуге Твардовский в ресторане стал требовать выпивки, а ему по какой-то причине не продавали. Александр Трифонович очень возмущался... А при встрече в психбольнице Твардовский сказал Жоресу, что он бы на его месте уже все стулья и стены переломал. Жорес с присущим ему юмором ответил: "Вот тогда бы мне и записали буйную шизофрению". В тот раз всё закончилось относительно благополучно: встреча с Твардовским была 9 июня 1970 года, а уже 17 июня Жореса из психушки освободили: в его дело вмешался не кто иной, как сам Генеральный секретарь ЦК КПСС Леонид Ильич Брежнев.
Однако позднее, в 1973 году, когда Медведев работал в Лондоне, его всё-таки лишили советского гражданства. Он стал подданным её британского величества. Правда, по убеждениям продолжал считать себя коммунистом. Отец как-то с улыбкой пересказал слова Солженицына, услышанные им по западному радио: "в России остались только два коммуниста — Жорес Медведев и его брат Рой, один в Лондоне, другой — в Москве".
В 70-е годы к нам продолжали приходить письма от Жореса. Правда, писал их большей частью не он сам, а его жена Рита, которая сохранила советское гражданство и время от времени даже приезжала в СССР. Так было больше шансов, что письма дойдут... Содержание этих писем меня в то время, по возрасту, мало интересовало, но я их хорошо запомнил, потому что на них всегда были приклеены красивые английские почтовые марки с профилем королевы. :) Особенно мне запомнилась и рассмешила нас марка с изображением Винни-Пуха, где он был назван "Winnie-the-Pooh". Смешным показался, конечно, этот определённый артикль "the" — как будто Винни-Пух — это что-то неодушевлённое. Хотя по английским понятиям именно так и было...
Отец после отъезда Жореса за рубеж все годы хранил часть его архива, который и вернул ему уже в 90-е годы.
Ещё мне запомнилась аккуратно составленная бабушкой (она работала с Жоресом в Тимирязевской сельхозакадемии) подборка высказываний о Жоресе из писем его учителя академика Петра Жуковского (1888—1975). Тот писал, что сам напрямую не считает возможным писать ему в Лондон, так как является коммунистом, но через неё передаёт Жоресу добрые пожелания и надеется на разрешение его ситуации в будущем. Считает хорошим фактом то, что жена Жореса осталась в советском гражданстве, но советует ему держаться подальше от Солженицына, "поскольку тот — настоящий предатель".
Супруги Рита и Жорес Медведевы
Ну, а что у меня самого осталось в памяти от личного общения с Жоресом Александровичем? Он с удовольствием говорил о политике — в духе своих взглядов, о которых я написал выше. Очень скоро я понял, что спорить тут с ним абсолютно бесполезно — и не спорил.
Ещё он любил рассказывать всякие забавные истории о себе. Как-то сказал, что заключил пари с одним своим знакомым, что его имя есть в Книге рекордов Гиннеса. Тот не поверил, но проиграл... Действительно, имя Жореса там упоминалось — но не в качестве рекордсмена, а в качестве эксперта-геронтолога. Несколько раз Жорес с иронией рассказывал, какой культ комфорта животных создан в Британии. Однажды его сын решил взять собаку, к нему явились чиновники: а где будет жить ваша собака? Его жена, не долго думая, сказала: а вот мы будку во дворе строим. Услышав такое, эти чиновники повернулись и ушли, разрешения взять собаку не дали... Тогда решено было сделать вторую попытку: оформить собаку на самого Жореса. Чиновники снова явились к нему с вопросом: а где будет лежанка для вашей собаки? Жорес показал на своё собственное кресло — вот здесь. "А, хорошо". Задали другие вопросы, и потом милостиво разрешили взять собаку...
Ещё он как-то заметил (было это ещё в начале 2000-х), что в Британии рыба стоит не дешевле мяса, а в России с советских времён она гораздо дешевле. Поэтому, приезжая в Москву, он буквально объедается разнообразной рыбой... Увы, в настоящее время этот советский пережиток в России полностью преодолён, рыба сравнялась по цене с мясом.
В 2007 году при встрече Жорес стал с интересом листать мою книжку "Другой Ленин", и спросил: "Это можете подарить, что ли?.. Это актуально...". Я подарил ему книжку, а он в ответ подарил свою книгу о здоровом питании.
Вот, собственно, и всё...
А это конверт от письма и открытка из числа тех, что в 70-е годы мы получали от лондонского диссидента...
В открытке 1973 года Жорес пишет, что не писал, так как боялся сорвать этим поездку моей бабушки (А. И. Атабековой) в Париж. Но после того, как она туда приехала, говорил с ней по телефону, и она чувствует себя хорошо, но встретиться не удалось