Дух времени. Статусность определяет уважение?
Наиболее распространенными статусами являются прирожденные (пол, раса, вероисповедание, происхождение и т.д.) и приобретенные (работа, должность, пост, материальное положение и т.д.). Когда у человека нет повода гордиться приобретенным статусом или вообще его нет, на первый план выходит гордыня от прирожденного статуса. Хотя во всех обществах существуют социальные статусы, существует разница между тем, какого типа статусы считаются важными. Конфликты порождаются в тех обществах, где важны прирожденные типы статусов – основа для национализма, расизма, религиозной нетерпимости.
Многие социальные статусы являются отражением политических процессов в прошлом. В Кокандском ханстве статус кочевников (элатийя) был выше оседлых и городских (сартийя). И, к сожалению, предубеждения, зародившиеся из-за простого налогового разделения, бытовавшего в ханстве, оказались весьма живучими. После Октябрьской революции 1917 года, наоборот, статус городских стал выше сельских. Это подкреплялось не только идеологией – «пролетариат как ведущий класс», но и закреплялось фактическим неравенством: различие в избирательных правах в городе и сельских регионах, отсутствие паспортов у колхозников, выплата трудоднями, а не деньгами, больший налог на бездетность для сельских жителей и т. п. Пропаганда преимущества городской культуры над сельской сохраняется в презрительных кличках по отношению к выходцам из сельской среды («мырк», «мамбет», «крест»).
В идеологии коммунизма было не только классовое разделение, но и деление между городскими и сельскими. Маоизм «уравнивал» права крестьян, провозглашая курс на высокоразвитое индустриально-аграрное государство, но город и село также противопоставлялись друг другу. Это закончилось тем, что в Камбодже восторжествовали идеи крестьянской революции, а город был объявлен «обителью порока». Миллионы людей погибли только потому, что были городскими. Захват и удержание власти идет проверенным способом противопоставления тех или иных групп, обладающих различными социальными статусами.
В любом обществе есть статусное расслоение, но советский режим усилил это, превратив в институциональный учет. В СССР государственные органы сильно акцентировали внимание на социальный статус и происхождение. В самом начале утверждения власти большевиков, социальный статус мог быть причиной казни, ссылки или лишения гражданских прав («лишенцы»). Зачастую государство само определяло статусы для своих подданных и, подводя под него, репрессировало миллионы человек. Так были созданы статусы «кулака», «спецпереселенца» (репрессированные народы), «врага народа», «жен врагов народа» и «детей врагов народа».
Зачастую все эти преступления ставят в вину Сталину, но на самом деле советский режим не отказывался от статусного определения человека и после него. Все государственные документы, анкеты, автобиографии и т.п. включали в себя перечисление всех известных социальных статусов человека. Это были национальность, вероисповедание, социальное происхождение, семейный статус и т.д. В социологии есть такое понятие как «главный статус» - тот тип статуса, который человек считает для себя главным. Советское государство своей политикой, сделало вышеперечисленные статусы главными в глазах своих подданных. Акцентирование внимания на статусы привело к тому, что провозглашаемое равенство в обществе на самом деле оказалось недостижимой мечтой.
На мой взгляд, именно коммунистическая политика возвела прирожденные статусы в ранг главных у людей в постсоветском пространстве. Национальность имела значение, что бы там ни говорили. Иерархия национальностей определялась статусом того или иного этнического меньшинства – от республики до автономной области и округа или вовсе отсутствия автономии. Административный статус определял названия этнических групп – от нации и народа до народности. Чтобы усилить иерархию историческое формирование народов было древнее народностей.
Согласно советской истории, кыргызы, которые имели статус советской республики, начали сформировываться в народ в XVI веке. В то же самое время хакасы, имеющие общую с кыргызами историю, но обладающие статусом автономной области, «начали формироваться в народность» лишь в XVIII веке. Естественно окончательное формирование в нации было только в советский период и не раньше IX века – образования Киевской Руси. Хуже всего приходилось этническим меньшинствам, не имеющим автономий. Многим людям приходилось переписывать свою национальность под «близкую» со статусом республики или другой национальной автономии. Статус «титульная нация» становится дискриминационным по отношению к меньшинствам именно в советское время, а не после, как многие предполагают.
В этом отношении – отказ от графы «национальность» в ID-картах граждан Кыргызской Республики, является одним из положительных шагов по десоветизации государственной политики. Следующим шагом могла бы стать выработка новых анкет и форм при приеме на государственную или муниципальную службу. Важность и иерархия таких прирожденных статусов как этническое происхождение, вероисповедание, социальное происхождение – не может быть в основе государственной политики общества, стремящегося к гармонии.
Интересно, что о расслоении общества первыми заговорили в самом Союзе в годы хрущевской оттепели. Экономист Яков Кронрод (Законы политической экономии социализма. Очерки методологии и теории. Москва, Мысль, 1966) писал о том, что в стране при формальном равенстве отношений собственности существует реальное неравенство по их использованию. Это неравенство проявлялось в фазах производства, распределения, обмена и потребления. И хотя он не назвал, кто стоит во главе этого неравенства, было ясно, что возглавляла эту систему партийная номенклатура.
Высшая партийная номенклатура со множеством привилегий, создается уже в 1923 году и доводится до совершенства Сталиным. В условиях формального равенства больше внимания уделяли не зарплатам, а привилегиям и льготам для высших чинов. Все это держалось в секрете и возводились в ранг государственной тайны. Эта система пережила Союз и идею коммунистического общества равенства и справедливости. Сегодня эта система сохраняется у нас в стране, несмотря на то, что СССР исчез. Сейчас очень трудно получить информацию о постояльцах государственных резиденций, системе льгот и привилегий чиновникам и заслуженным пенсионерам и т.д. Экономический кризис, последовавший за развалом Союза, отразился на всех отраслях, кроме льгот и привилегий чиновникам высшего звена. Можно не спрашивать, почему высшие чиновники за СССР и его двойник Евразийский Союз.
Каким образом можно было попасть в когорту избранных? По блату. Причем блат был официально узаконен, так как движение вверх по карьерной лестнице шло только через рекомендации старших товарищей по партии. Чтобы получить такую рекомендацию требовались не профессионализм и честность, а личная преданность и угодничество. Высшие позиции в этой системе давали право на перераспределение ресурсов. Зависимость от чиновников и вертикальных связей, а не от рыночных горизонтальных отношений в распределении ресурсов привело к чинопочитанию, так как порядок распределения нарядов в командно-административной системе зависел от воли чиновников. Отсюда и важность статуса государственного чиновника. Этот мир прост – отними все и верни немного – и ты станешь «уважаемым благодетелем».
Уменьшение роли государства в распределении ресурсов, децентрализация управления, запрет на льготы и привилегии для чиновников, запрещение президентских, премьерских, спикерских фондов и другие меры помогут сохранить наш народ не только от такого рода «благодетелей», но и от угодничества, подхалимажа и чинопочитания.
Пока же статусное общество делает свое дело. Люди стремятся к обретению какого-либо статуса, которые поможет им хоть как-то продвинуться вверх по иерархии. Это какой-то дух времени, когда статусность определяет уважение, пускай даже и мнимое. Так как большинство либо не имеет высоких статусов, либо равны в низких, многие начинают искать себе статусы, при помощи которых можно было бы принизить кого-либо, чтобы возвысить себя в собственных глазах.
Можно стать «правоверным» мусульманином, возвысившись над остальными «атеистами без имана» или «идолопоклонниками» за счет нерегулярных пятничных молитв. Можно стать тенгрианцем, оставшись «истинным кыргызом», в отличие от «арабизированных манкуртов». При этом и те, и другие могут согласиться с тем, что «титульная нация» имеет «особые права» по сравнению с «нетитульными». Можно просто ставить себя выше женщин, только потому что ты «мужчина». Можно согласиться на вторую жену для супруга, потому что статус первой выше статуса токол («безрогой коровы» - таково первоначальное значение слова). Можно уговорить незнакомую девушку, которую украл родственник, остаться жить с похитителем и насильником и перестать быть младшей келинкой, и стать старшей. При этом тот родственник женится ради того, чтобы женится, потому что статус семейного выше, чем у холостых (зачастую отсюда и согласие похищенной девушки). Кстати, следует заметить, что в СССР последние категории дискриминировалась и принижались официально через указ Президиума Верховного Совета СССР от 21 ноября 1941 г. «О налоге на холостяков, одиноких и бездетных граждан СССР». Этот налог существовал вплоть до развала Союза. Такой налог был еще, например, в фашистской Италии.
Все вышеперечисленные случаи, к сожалению, построены на том, чтобы найти кого-то хуже себя, причем с собственным выдуманным критерием того, кто хуже. Очень легкий способ самоутверждения, который не предполагает личностный рост. Это исходит от людей, не обладающих статусом, но мечтающих о нем. При этом сама система выстраивается и поддерживается сверху, то есть властью и ради власти. На мой взгляд, именно статусный характер организации нашего общества является основной угрозой для стабильности в нашей стране и источником многих проблем. Статусность и иерархия устраняется классическим способом: самоуправление вместо управления, акцентирование внимания на профессионализме, а не на прирожденных статусах (пол, этническая принадлежность, вероисповедание), внедрение ценностей равенства людей, а не исключительности некоторых групп, вроде «все животные равны, но свиньи равнее».
Историк, философ Элери Битикчи