Полновиражный формат

Выходит в прокат триллер «Крутой поворот» с Беном ФостеромНа экраны выходит психологический триллер «Крутой поворот» — вторая полнометражная работа канадского режиссера Джейсона Бакстона, для которой он адаптировал рассказ своего соотечественника Расселла Вангерски. Бен Фостер блестяще сыграл в фильме экзистенциальный кризис простого обывателя, разбираться в причинах которого авторы предоставляют зрителям. Рассказывает Юлия Шагельман.Кризис маскулинности в современном обществе — одна из самых модных сейчас тем в кинематографе. Ее с одинаковым увлечением исследуют и мастодонты вроде Пола Шредера, и начинающие авторы вроде Элайджи Байнума, чья «Жажда славы» прямо сейчас идет в наших кинотеатрах. Этот фильм, как и «Крутой поворот», местами кажется экранизацией популярного интернет-мема «На что только ни готовы мужчины, лишь бы не ходить на психотерапию». У Байнума герой истязает свое тело бодибилдингом, а некрепкий разум — мечтами о славе и журнальных обложках. У Бакстона скромный айтишник вдруг становится одержим самой смертью и своей (воображаемой) способностью ее предотвратить.Поначалу вроде бы ничто не предвещает, что Джош (Бен Фостер) жаждет возвращать людей с того света. Он самый обычный менеджер среднего звена, недавно пролетевший мимо повышения, хороший муж и отец. Вместе с женой Рейчел (Коби Смолдерс) он покупает дом мечты в пригороде, куда они переезжают с сынишкой Максом (Уильям Косович). Но не успевают супруги отметить новоселье первым сексом в новой спальне, как прямо к ним в окно влетает колесо от машины, разбившейся буквально в их дворе.Тут становится понятно, а почему, собственно, дом продавался за такую заманчивую цену. Прямо перед ним находится участок дороги с коварным поворотом, на котором незадачливые водители не успевают затормозить (там даже есть знак, но его не видно за кустами). В первую ночь в аварии гибнет 18-летний старшеклассник, севший за руль пьяным. Рейчел, даром что психолог, предлагает не зацикливаться на этом инциденте и просто жить дальше, однако Джош не может успокоиться. Он ищет в соцсетях информацию о жертве, а на ужине в честь новоселья рассказывает гостям о происшествии, как будто даже смакуя его подробности.Вскоре случается вторая авария. На сей раз на повороте сталкиваются две машины, одна из них быстро уезжает, а Джош остается беспомощно наблюдать, как водитель второй умирает у него на глазах, пока скорая едет из города. После этого Рейчел, обеспокоенная тем, как это все повлияет на психику сына, задумывается о переезде. Но Джоша ситуация начинает затягивать: он похищает мобильник погибшего водителя, приходит на его похороны и зацикливается на мысли, что мог бы его спасти, а для этого начинает ходить на курсы первой помощи.Идея вроде бы самая благая, вот только она полностью подчиняет себе жизнь Джоша. Он не может сосредоточиться на работе, уделяет все меньше внимания ребенку и все чаще ругается с Рейчел, которая замечает его растущую отстраненностью. Он скрывает от жены свои занятия на курсах и покупку специального манекена для отработки непрямого массажа сердца и искусственного дыхания, как будто это что-то постыдное. В каком-то смысле это так и есть: Джош погружается в эти тренировки так, как другие — в алкоголизм или увлечение порнографией.Мечта о том, чтобы спасти пострадавших в следующих авариях, придает его жизни смысл, который не приносили в нее ни работа, ни семья. Одно действительно полезное дело он совершает, спилив кусты вокруг дорожного знака. Парадокс в том, что благодаря этому аварии прекращаются, а Джоша уже не устраивает роль просто достойного гражданина — он жаждет быть героем.Бен Фостер, один из лучших актеров своего поколения, который редко получает достойный своего таланта материал, в «Крутом повороте» выступает с почти сольным перформансом (остальные персонажи, в первую очередь Рейчел, на его фоне выглядят схематичными). Его работа на первый взгляд лишена ярких красок и эффектных приемов, но от того впечатляет еще сильнее. С одной стороны, Джош остается загадкой — мы не знаем, почему именно он чувствует себя настолько не реализованным в жизни, и можем только строить на этот счет разные теории. С другой — его погружение в безумие мы проживаем вместе с ним, проходя путь от сочувствия герою до страха перед ним. И ровно на тот момент, когда зрителям может показаться, что они уже все про него поняли, Бакстон приберегает последний — и самый опасный — поворот.Юлия Шагельман