Известный актер рассказал о съемках в новом фильме На киноэкраны страны вышел фильм «После тебя», рассказывающий о жизни артиста балета Алексея Темникова, чья карьера внезапно прервалась из-за травмы. Главную роль сыграл глава Московского Губернского театра Сергей Безруков. А сценаристом и режиссером картины выступила его жена Анна Матисон. Накануне премьеры нам удалось встретиться с Сергеем Безруковым и расспросить его о новой роли, о работе вместе с супругой, о возникших сложностях. Легко ли сыграть подонка — Сергей, в фильме у Вашего героя на шее висит крестик и иконка… — Это не у героя, это у меня. И я их никогда не снимаю. Сразу оговорюсь: я и мой герой – это совершенно разные люди. Абсолютно нельзя сравнивать меня с Темниковым, потому что я таким никогда не был и, дай бог, никогда не буду. — ??? — Его поведение чудовищно. Я впервые сыграл такого откровенного подонка. Да, мой герой абсолютный подонок: если Вы посмотрите, какой он в самом начале. И мне было интересно сыграть такую отрицательную личность. Мы только потом начинаем понимать, насколько больно ему внутри. Ему так больно, что он готов обижать каждого, кто находится с ним рядом, но в первую очередь он обижает самого себя. Да, в его жизни произошла трагическая ситуация, он получил травму. Но можно закрыться от всех, а можно попытаться создать действительно настоящую школу, а не то заведение для богатых тетечек, которое он имеет. При этом он их презирает, но сам ничего серьезного так и не сделал: не подготовил ученика, не создал балет, который хотел все эти годы поставить, не стал хореографом… Он не попробовал – он струсил. И сам себе в этом признается в монологе в троллейбусе. — Вы можете оправдать добровольный уход из жизни своего героя? — Я с ним не согласен. Мне кажется, нужно было дождаться премьеры, прийти на нее, да и вообще – продолжать жить. А он шутил, что балет покажут только в экстренной ситуации: если случится переворот или если он умрет… И он воспользовался этой ситуацией, все просчитав. С супругой на площадке — Как Вам работалось с супругой на съемочной площадке? — Аня – очень чуткий и вежливый режиссер. На площадке не было ни одного бранного слова! Я, наверное, впервые снимался в кино, в котором никто ни с кем не ругался. Обычно оператор ругается с осветителями, те – еще с кем-нибудь, и так далее. Артисту в такой обстановке трудно собраться для важной сцены. А здесь на площадке все вежливые, тактичные. — Чем еще эта лента интересна лично для Вас? — Я соскучился по фильмам, в которых нет пошлости, по умным картинам, где есть, над чем поразмышлять. Мне кажется этот фильм – единственная попытка за последнее время вернуть серьезного умного зрителя в кинозал. Кстати, сейчас в Европе мода на безпопкорновые кинотеатры, они пользуются большим успехом. Пьяный герой никак не получался — Во время работы над фильмом какие возникали сложности? — Было сложно ходить всегда с идеально прямой спиной и не выпадать из образа. Непросто было сыграть сцену, где мой герой впервые за 20 лет выпивает. Казалось бы, это элементарная физиология: сыграть немного выпившего человека. Тем более что мне «выпадало счастье» играть это состояние в своих ролях много раз. И мне как человеку непьющему это было очень интересно. А тут сцену, где мой герой выпивает, мы репетировали и снимали очень долго. Аня постоянно говорила: «Не то! Да, хорошо, но это не Темников!» В какой-то момент я стал злиться на себя: у меня не получалось! И наконец Аня сказала: «Вот сейчас ты попал! Да, это именно он!» В свои 43 года, сыграв столько ролей, это было потрясающе – выдохнуть и сказать самому себе: «Ух! Получилось!» — А как Вы снимали сцены постановки нового балета? — Рядом с нами был известный хореограф Раду Поклитару. Я постоянно ему говорил: «Я тебя очень прошу, делай замечания, подходи, говори, как надо, потому что я драматический артист, а не хореограф-постановщик». И тут Раду мне с улыбкой отвечает: «Ты знаешь, а я тебя заслушался! Стою и думаю: все нормально, все хорошо». И в какой-то момент я поймал себя на мысли, что работаю с артистами как режиссер в своем Московском Губернском театре, когда ставлю спектакли. Я стал вести себя, как со своими артистами: расслабился, стал шутить, они начали смеяться… И как только мне стало хорошо, Аня подошла и сказала, что это плохо. «А теперь мы все это отменяем, и ты возвращаешься в Темникова, — объявила она. – Это мы снимать не будем». И мне пришлось снова вернуться в неприятный образ и опять стать Темниковым. А он очень жесткий человек… Кумир – Барышников — Вы сами серьезно занимались танцами? — В Школе-студии МХАТ очень любил дисциплину «танец», поэтому станок я помню до сих пор. — Есть люди, которыми Вы восхищаетесь в этой сфере? — Я большой поклонник хореографа Пины Бауш, очень люблю современный танец. А еще являюсь поклонником бесспорного гения, который жив и ныне – Михаила Барышникова. Преклоняюсь перед ним. Сразу вспоминаю фильм «Белые ночи», который я засмотрел до дыр, и его эмоциональный танец под Высоцкого. Когда я на съемках танцевал финальный танец, то внутренне все равно думал о том, как бы гениально это сделал Барышников. Я же, в силу своей актерской профессии, старался это, скорее, сыграть. Конечно, у меня был дублер – Денис Матвиенко, все прыжки исполнял он. Но 90 процентов танцев я исполнял сам! Кстати, с Барышниковым я успел лично познакомиться. Прошлым летом ездил на премьеру в Ригу, куда он приезжал со спектаклем «Письмо человеку», поставленному по дневникам танцовщика и балетмейстера Вацлава Нижинского. Барышников – замечательный, скромный, потрясающий человек. Я даже успел с ним сфотографироваться. Знаете, кто-то мечтает о фотографии со мной, и я этого не очень понимаю. Но зато я прекрасно помню свои чувства, когда я сфотографировался с Барышниковым. Это такое ощущение счастья! — А Вы не предложили ему посмотреть фильм? — Мне бы очень бы хотелось, чтобы он увидел картину. Я передал ему диск. Мне интересна оценка таких мастеров. Тем более что эта история не про балет, она про характер, про человека, который, имея стальной характер, уничтожил в финале самого себя для того, чтобы воплотить собственную идею в жизнь. …Любой человек рано или поздно ставит перед собой вопрос: что я оставлю […]
