Тиски сжимаются: как спасти москвичей от погребения заживо под грудами мусора. ФАН-ТВ
Москва, как и любой мегаполис, буквально задыхается в мусорных тисках. Полигоны и мусоросжигающие заводы не справляются с отходами. Первый зампред Центрального Совета Всероссийского Общества Охраны природы Элмурод Расулмухамедов рассказал ФАН-ТВ о том, как ищет пути решения этой проблемы.
Москва, как и любой мегаполис, буквально задыхается в мусорных тисках: каждый день из столицы вывозится около 9000 тонн твердых бытовых отходов. Некоторые из свалок сегодня уже не могут принимать мусор в тех объемах, в которых делали это раньше. Как известно, столица и Московская область вместе вырабатывают около 12 миллионов тонн мусора в год, в то время как действующие полигоны твердых бытовых отходов и мусоросжигающие заводы могут размещать и утилизировать не более 5 млн. В результате огромные объемы мусора, около 60% всех отходов, отправляются на незаконные свалки. О предложениях, которые могут решить эту проблему, корреспонденту ФАН-ТВ рассказал первый заместитель председателя Центрального Совета Всероссийского Общества Охраны природы Элмурод Расулмухамедов.
http://www.youtube.com/watch?v=9EMj1clpSmg
– Какие угрозы экологической безопасности стоят наиболее остро в московском регионе и других регионах нашей страны?
– Дело в том, что у нас ситуация с мусором – по крайней мере, особенно с бытовым – в московском регионе приобрела почти кризисный характер. По различным поводам были закрыты многочисленные объекты захоронения, полигоны и так далее. Какие-то нарушали правила, какие-то были явно криминальные, какие-то работали незаконно, какие-то превысили свои возможности. Это привело к тому, что в Московской области возник коллапс по приему отходов, при этом общее потребление у нас в регионе растет, количество населения увеличивается, люди едят, больше тратят. Сейчас мы попали в тот период, когда старая система не работает, полигоны не готовы принимать, а новое еще не заработало, потому что всё, что определялось законом 458 два года назад, только сейчас начинает потихонечку, со скрипом приобретать какие-то реальные очертания.
Если брать агломерацию Санкт-Петербурга, то там работа с операторами, с переработкой отходов и так далее началась несколько раньше, чем в Московской области. Там все проекты, скажем, более продвинуты, уже есть какие-то сортировки, мощности для того, чтобы хотя бы как-то демпфировать эту ситуацию. Это с одной стороны. С другой стороны, там нет такой концентрации населения и такой плотности.
В ряде регионов свалки находятся прямо в центре городов, это в Челябинке. Но там принято решение уже губернатором, всё это внесено в Федеральную программу по рекультивации, соответственно, там планируется перенос свалки за территорию города.
Что мы реально завалили? Сейчас, на сегодняшний день, расширена ответственность производителей, потому что закон предполагал, что те, кто производят продукцию, которая потом превращается в отходы, будут вовлечены в процесс создания этой отрасли. Эти люди практически отсиделись, участвуя периодически в совещаниях Росприроднадзора, за два года ничего не сделали. Мы, Всероссийское Общество Охраны природы, видимо, начнем пикетировать наиболее оголтелых людей, которые не принимают участия в решении проблемы населения, и мы эту программу запустим во второй половине лета.
Одна из ошибок нашего населения – все требуют закрыть полигон. Ну, вот закрыли полигон. Дальше начинается счастливая жизнь его владельцев: либо он начинает работать ночью, принимать отходы, как это происходит на многих полигонах, либо все бросают, все уходят, соответственно, никто не увозит оттуда фильтрат, жидкость ядовитую, никто не занимается дегазацией, контролем. Начинаются пожары, начинает фильтрат течь, попадать в окрестные водоемы. Надо требовать не закрытия, надо требовать рекультивации. Закрыли – рекультивировали, заблокировали доступ, создали систему связывания, систему сбора фильтрата, свалочного газа. И после этого (а это уже требует инвестиций, проектов) здесь уже нужна поддержка государства, потому что у нас ни один эксплуатант полигонов не в состоянии провести самостоятельно грамотную рекультивацию, то есть, об этом просто никто никогда не думал. И сейчас мы как раз меняем законодательство, вносим статьи, чтобы в каждой тонне принятых отходов содержалась какая-то сумма, направленная на рекультивацию.
С 1 апреля все полигоны должны заплатить так называемый платеж за негативное воздействие. Поменяли порядок: раньше платили мусорообразователи, то есть мы с вами, в какой-то степени, а теперь должен заплатить полигон. Полигон этих денег, естественно, не собирал. За 2016 год суммы, которые называются сейчас примерно, превышают годовую выручку. Понятно, что сделают хозяева, чтобы не попадать под санкции, под уголовные дела: они закроют на клюшку и оставшиеся полигоны и разойдутся.
Мы обратились в Министерство, написали письмо, чтобы нам сейчас объяснили ситуацию, что вообще происходит, как такое может быть, что мы одной рукой говорим, что мы создаем отрасль, демпферные подушки (давайте пока вот здесь работаем, пока еще не создали полноценную мощность), а с другой стороны – приходим и начинаем всех штрафовать. Да, пожалуйста, штрафуйте, тогда сами выходите и нам скажите, куда нам мусор девать?
Третья история: общественные организации выключены из процесса сейчас. У нас были знаменитые сорокалетние, пятидесятилетние проекты, когда мы занимались сбором макулатуры, раздельным сбором и так далее. Сейчас это всё отнесли к отходам, обращение с отходами теперь – лицензионная деятельность. Мы как Всероссийской Общество, которое, извините меня, батареек собирали всю жизнь больше, чем все остальные в этой стране, должны получать лицензию теперь?! Я не могу сейчас проводить субботник, потому что я раньше звонил, извините меня, в местные власти, говорил: «Мы проводим субботник, пожалуйста, дайте нам машину», а сейчас я должен заключать договор с оператором. Мы реально сейчас, двигая мусор, переставляя его куда-то, будем вынуждены нарушать закон.
Смотрите также: Жизнь после ОСАГО, или Почему множатся страхи автоюристов и автовладельцев. ФАН-ТВ
– Очевидно, что противодействие незаконным свалкам неэффективно на протяжении уже многих лет. Резюмируя, что необходимо сделать для того, чтобы решить проблему?
– Вот, смотрите: анализировали возникновение свалок. Сейчас коллеги обсуждают: давайте устроим контроль над этими самыми операторами, куда они что везут, ГЛОНАСС, туда-сюда, пятое-десятое. Мы им говорим: «Ребята, транспорт, который зарегистрирован на этих операторов на этих незаконных свалках, к ним никакого отношения не имеет». То есть, это либо отходы, которые не доехали до оператора, либо еще что-то. Законы логистики, бизнеса говорят простую вещь, из опыта: оператор не готов везти отходы дальше 40-50 километров. Это становится невыгодно. Значит, что надо сделать? Надо в пределах 40-50 километров каждому оператору создать возможность по сортировке, перегрузке и так далее. Все это просчитали, написали письмо в департамент ЖКХ и благоустройства Москвы. Они это всё приняли, мы договорились, что подберем совместно промышленные площадки, где это можно делать.
Сейчас договорились, может быть, я тайну открываю, в переговорах находимся с РЖД – это единственная организация, где большие площади внутри города остались, где хотя бы какие-то мощности можно располагать, которые достаточно удалены от жилых домов. 25 площадок предложили, 14 из них мы сейчас осматриваем, мы ездим – осматриваем с экологической точки зрения. Предложение вполне простое: мы сделали сортировку, перегрузку, запихали, извините меня, утрамбовали, подсушили, запихали это в вагоны и отправили это уже с другим тарифом куда-то подальше для дальнейшей переработки.
Самая простая логика – придумать, что делать с пищевыми отходами. Возьмем мировой опыт, он простой: это либо вы засунули свои пищевые отходы в измельчитель в раковине и отправили на канализацию, они упали в системные очистные, которые их очистят, обеззаразят и так далее, либо вы сложили это в так называемые компостные кучи, положили... Вот в Париже есть такие объекты: стоит ящик, туда население сбрасывает свои пищевые отходы, там потихонечку живут всякие червячки, всякие бактерии, происходит компострирование. Дальше это используется для удобрения парков и так далее. Два способа борьбы с так называемыми органическими, пищевыми отходами.
– Когда у нас в России могут появиться такие способы?
– Мы сделали очень просто: написали в письмо, опять же, в департамент ЖКХ, который нас слышит, и сказали: «Ребята, давайте вводить». Нам говорят: «Мосводоканал готов на 30 % больше принимать». Будем выходить с предложением, что – ребята, давайте поддерживать финансово программу по установке этих несчастных измельчителей в квартирах москвичей, в квартирах людей, которые живут в Московской области, там, где канализация будет выходить. На выходе мы получаем высококачественный ил, он легко обеззараживается, из него мы делаем так называемые технические грунты, которыми потом будем рекультивировать эти самые полигоны. Еще один большой вопрос: а почему у нас отходы начинаются, извините меня, с мусорного бачка, как занимаются наш Минстрой и ЖКХ, и с места захоронения, как у нас занимается Министерство природных ресурсов? Почему? Отходы начинаются там, где мы товары производим! Наше видение такое, что с отходами надо начинать работать с Минпромторга. Ставить четкие показатели, Минпромторг уже работал с утилизацией, вы знаете, автомобили и так далее, Минпромторгу доверяют большие деньги: если необходимо вкладывать в развитие отрасли, это становится такая инвестиционная точка по разработке уже собственно технологий. Если этот механизм заработает, если ресурса и плеча у Минпромторга для этого хватит, то мы получим кластер в Москве, Подмосковье, который будет это перерабатывать. Наша задача будет только доехать.
Смотрите также: «Люди-Х» пришли в Россию: почему за ними следят даже в Администрации Путина. ФАН-ТВ
Все видеосюжеты ФАН-ТВ смотрите здесь.