«Молодежь идет за оппозицией в виртуальный мир, потому что в реальный – власть её не приглашает»
Так, в Тюмени, по данным протестующих, в акции участвовало 2000 митингующих, а по другим данных – на этом же мероприятии фигурировало всего лишь 120 человек, из которых 80% – тинейджеры. Как между собой разнятся 2000 и 120, так соотносятся и оценки происходящего. Для сочувствующих - это долгожданный 2017 год, для всех остальных – очередное сборище городских сумасшедших, не представляющее для власти никакой угрозы. Однако сигнал подан недвусмысленный, и к нему следует прислушаться.
К протестам коммунистов и дальнобойщиков относились более серьезно, так как они были организованны и преследовали определенные цели. Чего нельзя сказать о школярах, которые пришли за компанию, а ушли с желтыми утками. Опыта жизненного у них нет, ими легко манипулировать, они хотят перемен, но они не жили ни во время перестройки, ни во время реформ. Еще нет реального ощущения мира: вся жизнь проходит в интернете, все выражается смайликами, мемами и флешмобами, которые не несут никакой смысловой нагрузки. Но при этом для активных пользователей соцсетей эти симулякры обладают поистине сакральным значением.
Срабатывают инстинкт подражания, отсутствие оригинальности, приверженность субкультуре, которая питается своими же собственными мифами. Один из них гласит о том, что чем больше лайков – тем информация правдивее. Вот и верят тому, что сказал сосед, а тот, в свою очередь, поверил другому такому же соседу. А все вместе они - великая сила, которая может свернуть виртуальные горы в виртуальной реальности. Молодежь идет за оппозицией в виртуальный мир, потому что власть в реальный мир ее пока не приглашает.
Вот и возникает вопрос, куда смотрит государство, чем занимаются региональные власти, где хваленые комитет по делам национальностей и департаменты по молодежной политике? Работа с населением должна проводиться со стороны органов власти через различные социальные институты: общественные палаты, общественные приемные, депутаты со своей сворой помощников, внезапно исчезающие из поля зрения после выборов. Но по факту, мы получаем, что работать с населением должны почему-то правоохранительные органы на подобных мероприятиях, а представители власти в это время спокойно отсиживаются и катаются на лыжах.
Организаторы акции вполне успешно освоили канал политической мобилизации через социальные сети, и власть на этом поле рискует начать проигрывать. Так, в той же Тюмени с прошлой осени ждут кардинальных изменений в сфере информационной политики, но воз и ныне там.
Чем это закончится – пока неизвестно, но представители тюменского провластного бомонда уже вкусили все прелести безнаказанной игры в оппозицию. О чем тут говорить, если не только участники праймериз от партии власти и коучи для единороссов публично благоволили оппозиции, но даже штаб регионального ОНФ размещал статьи Навального у себя в группе. Побаловались, стерли записи – и можно вновь говорить, что тюменский губернатор – самый лучший. Поэтому власти удара стоит ожидать не с уличных акций, а от своих благополучателей.
В России есть проблемы и с коррупцией, и с ЖКХ, но, как показывает практика митингов, власть людей не особо желает слышать. Люди порой выходят со своей болью, надеждой на изменения, они хотят высказаться, а прикормленные властью журналисты и общественники говорят: не лезьте, не ваше дело, без вас решим. И пока диалог не будет выстроен – ситуация будет продолжаться. Как с Навальным, так и без него.