Мистика в стиле Булгакова
Полвека назад увидел свет один из самых известных романов, написанных на русском языке, — «Мастер и Маргарита». В журнале «Москва» он был напечатан в № 11 за 1966 год и в № 1 за 1967–й.
Рукописи не горят
В советские годы роман «Мастер и Маргарита» формально никто не запрещал. Просто сам автор из–за тяжелой болезни и кончины в марте 1940 года не успел полностью оформить рукопись, над которым трудился с конца 1920–х. Завершением работы по черновикам и последним указаниям писателя два десятилетия занималась его третья жена — Елена Сергеевна. Ее многие считают прообразом Маргариты.
Впервые о романе в полный голос заговорили в 1962 году, когда после многих лет забвения стали снова возвращаться к читателю булгаковские произведения. Первым после долгой паузы был напечатан исторический роман «Жизнь господина де Мольера». В сопроводительной статье к книге Вениамин Каверин упомянул о «Мастере и Маргарите».
В журнале «Москва» в предисловии к публикации Константин Симонов написал: «…со смертью Булгакова из нашей литературы четверть века назад ушел один из самых блестящих и своеобразных талантов. И роман «Мастер и Маргарита», может быть, самое бесспорное свидетельство этому из всех остальных свидетельств».
…В журнальном варианте цензура вычеркнула более 14 000 слов. Например, в первой публикации вы не найдете описание полета домработницы Наташи на соседе Николае Ивановиче, превращенном кремом Азазелло в борова. Или подробности описания бала у Воланда, где все героини были обнажены.
Но «Аннушка уже разлила масло». Произведение, однажды увидев свет, стало распространяться с невиданной быстротой. Следуя призыву Булгакова: «За мной, читатель!», миллионы принялись со страстью читать «Мастера и Маргариту». Тысячи людей днем и ночью перепечатывали роман на пишущих машинках. Откуда–то нашлись убранные цензурой места, и миллионы с восторгом погружались в восхитительные строки.
О, какое это было наслаждение! Мне машинописную рукопись принесла корректор «Советской молодежи» Далия Трускиновская, ныне известная писательница. Пятый или шестой экземпляр, напечатанный через фиолетовую копирку, трудно читался, местами бледные буквы и слова были обведены шариковой ручкой. Но это не имело никакого значения! Неудобство доставляла Даля, которая требовала вернуть роман побыстрее, а мне совсем не хотелось торопиться, я буквально смаковал первые впечатления от чтения.
Это было открытие. Это был глоток свежего воздуха. А согласно авторитетному мнению Воланда: «Свежесть бывает только одна — первая, она же и последняя».
Колдовству, как известно, стоит только начаться, а там уж его ничем не остановишь…
Ей нужен был он, мастер
Сильнейшее потрясение от романа испытывали многие. В 1980–е в «Известиях» вышел очерк известного ленинградского журналиста Владимира Невельского, в котором он рассказал совершенно невероятную историю.
Он приехал в командировку в Москву. В то время шла масштабная реконструкция. Взрывы сотрясали центр и сметали домики старого города, чтобы прорезать новые магистрали и расширить площади. И Невельский, только что прочитавший булгаковский роман, забыв все свои официальные дела, ринулся по местам, воспетым писателем.
«Не сбившись и не заплутав, прошел по Москве, следуя по страницам романа. Они ожили на Патриарших прудах, где впервые появился таинственный консультант… В доме на Садовом кольце, где позже обосновался Воланд со своей свитой. В улочках и проездах вокруг Нащекинского переулка, где провел последние годы сам писатель. Из фантастической канвы романа зримо всплывали реальные черты столицы», — вспоминал Невельский.
Затем Владимир отправился на Новодевичье кладбище. От ворот до могилы Булгакова — 70 шагов. Черный с прозеленью камень–надгробие, укрывший писателя, прежде был на могиле Гоголя, обожаемого Михаилом Афанасьевичем. Как это символично! Булгаков, когда на него начались гонения, увидел сон, в котором обратился к Гоголю: «Учитель, укрой меня своей чугунной шинелью».
Одно опечалило Невельского: ни одного цветка на надгробье. И журналист вернулся к воротам, купил цветы, возложил Булгакову. Уже собрался уходить, как его остановила пожилая женщина. Она, словно Маргарита из романа, загипнотизировала. Поинтересовалась адресом и телефоном: «Не спрашивайте, зачем они мне. Поверьте, это важно и действительно нужно».
Недели через две в Ленинград ему пришел почтовый денежный перевод на солидную сумму. Ни обратного адреса, ни записки… Только спустя еще какое–то время раздался телефонный звонок:
«Вы получили перевод? Это я его прислала. Меня зовут Елена Сергеевна Булгакова, я выполняю последнюю волю покойного Михаила Афанасьевича. Перед смертью он позвал меня и сказал, что хочет составить завещание. В нем такие строки: первый, кто после публикации романа «Мастер и Маргарита» придет к нему, Булгакову, и принесет цветы, должен получить определенный процент гонорара. Я пообещала мужу и выполнила его волю».
Позже Невельский подружился с Еленой Сергеевной. Они много говорили о Михаиле Афанасьевиче и о той одухотворенности, с какой писатель, доживая последние дни, неистово продолжал работать над своим главным произведением. Он, скорее всего, был убежден, что роман никогда не увидит свет. Но никогда не говорите «Никогда!». Или по Булгакову: «Никогда ничего не бойтесь. Это не разумно!»
История, описанная в «Известиях» Невельским, стала городской легендой. А сам Владимир так никому не открыл, сколько было денег в том переводе. Но на них он купил катер и назвал его «Михаил Булгаков». Однажды этот катер проплывал по Фонтанке мимо здания газетного зала Российской национальной библиотеки. У входа толпилось много студентов. Завидев название «Михаил Булгаков», они встретили его овациями.
Выбирая название своему суденышку, Невельский был почти уверен, что еще не скоро в стране таким именем назовут настоящий корабль. Но опять: никогда ни в чем не зарекайтесь! В начале 2000–х крупнейший лайнер московского круизного флота, носивший имя «В. И. Ленин» был переименован в «Михаила Булгакова». Скоро, в апреле, начнется новая навигация, и корабль поплывет в Мышкин, Углич и другие города Золотого кольца России.
Имя «Михаил Булгаков» носит и один из суперавиалайнеров «Аэрофлота», совершающий межконтинентальные полеты по пятому, небесному океану.
Правду говорить легко и приятно
Эти слова сказал Иешува на допросе.
Беседую с дочерью Владимира Невельского Мариной.
Ее отец — легенда ленинградской журналистики. Судьба подарила ему немало интереснейших тем и встреч с уникальными людьми. Он дружил с выдающимися учеными: Д. С. Лихачевым, директорами Эрмитажа Б. Б. Пиотровским, а затем его сыном — М. Б. Пиотровским, поэтом М. А. Дудиным и многими другими. Но в кабинете только один большой портрет — Булгакова. Писатель остался кумиром на всю жизнь.
— И все–таки я должна внести ясность, — сказала Марина. — Перед смертью папа открылся. Не было никакого тайного завещания Булгакова. Они придумали эту мистификацию вместе с его другом Егором Яковлевым, который, до того как возглавить «Московские новости» и Всесоюзную телерадиокомпанию, работал в «Известиях».
Это признание поначалу очень огорчило. Никто, стало быть, переводы не слал. Но в остальном — и дружба с Еленой Сергеевной Булгаковой, и катер, и овация студентов на набережной Фонтанки, а главное, сам Булгаков, великий и непредсказуемый, — все это настоящее.
И это факт. «А факт — самая упрямая в мире вещь», — говаривал Воланд.
Цитата
Кое–что Пилат прочел: «Смерти нет… вчера мы ели сладкие весенние баккуроты…»
Гримасничая от напряжения, Пилат щурился, читал: «Мы увидели чистую реку воды жизни… человечество будет смотреть на солнце сквозь прозрачный кристалл…»
Тут Пилат вздрогнул. В последних строчках пергамента он разобрал слова: «…большего порока… трусость».
Анатолий АГРАФЕНИН,
писатель,
Санкт–Петербург — Рига,
специально для газеты «СЕГОДНЯ».