Возвращение из Антарктиды

Многолетний читатель латвийской газеты «СЕГОДНЯ» провел на Шестом континенте долгих 18 месяцев

Позади 61–я российская научно–исследовательская антарктическая экспедиция. В ее составе был и 43–летний рижанин Герман Москвитин, который решил связать свою судьбу с суровой полярной жизнью. Он уехал из дома еще 21 октября 2015 года. И вот через полтора года вернулся в родной город.

 

По большому свету, перед нами — настоящий герой, достойный самой высокой награды. Ведь многолетний читатель газеты «СЕГОДНЯ» — единственный представитель не только Латвии, но и Прибалтики, который в последние годы регулярно отправляется на Южный полюс.

 

Для Германа нынешняя экспедиция уже третья. Сначала он зимовал на «Прогрессе», потом  — на «Новолазаревской» и, наконец, на знаменитой станции «Мирный», самой первой в отечественной истории освоения наиболее сурового континента нашей планеты.

 

61–й «мирный» год

 

В прошлом году исполнилось ровно 60 лет со дня начала регулярных отечественных антарктических исследований: станция «Мирный» была открыта 13 февраля 1956 года. Она была названа в честь легендарного императорского шлюпа «Мирный», одного из двух военных парусников 1–й русской антарктической кругосветной экспедиции (1819–1821), открывшей далекий материк. В ее составе был и шлюп «Восток». В честь него была названа другая научно–исследовательская станция, основанная в районе земного полюса холода 16 декабря 1957 года во время 2–й советской антарктической экспедиции. Климатические условия там — одни из тяжелейших на планете.

 

Герман Москвитин не раз бывал на «Востоке». Рижанин вместе со своими боевыми товарищами продолжает дело, начатое великими русскими путешественниками.

 

— Путь в Ригу оказался долгим, — рассказал «СЕГОДНЯ» полярник. — Мы загрузились еще 14 февраля. Получается, около месяца назад. За нами пришло уникальное российское научно–исследовательское судно «Академик Федоров», построенное еще в 1987 году на верфях в Финляндии по заказу СССР. Его назвали в честь Героя Советского Союза Е. К. Федорова, работавшего на первой советской дрейфующей станции «Северный полюс — 1». Корабль действительно необычной. Это и танкер, и контейнеровоз, и сухогруз, и перевозчик пассажиров. Ко всему прочему, это и авианосец. У нас на борту было два вертолета и самолет Ан–2, взлетающий со льда. Его сначала выгружают, а потом «пристегивают» крылья. Кроме того, «Федоров» — это еще и мощнейший ледокол. Он способен взламывать 2,5–метровую толщу льда.

 

Ледяная пустыня

 

— Мы с нетерпением ждали прибытия родного судна. В нашей смене был 21 человек. Потом встали на рейде в оазисе Бангера, чтобы забрать партию из 15 геологов. Они караулили «Федоров» месяц. Поскольку прибытие корабля сильно задержалось, у ребят практически закончилось продукты. А ведь вокруг них на сотни миль была одна снежная пустыня. К счастью, все обошлось. Успели. Кроме того, со станции «Прогресс» еще сняли с полсотни полярников. В общей сложности «Федоров» забрал свыше двухсот человек. Потом 3000 миль мы шли до Кейптауна, второго по численности населения города в ЮАР. Он побратим Санкт–Петербурга. В последнем находится Российский институт Арктики и Антарктики, к которому приписан «Федоров».

 

Из Кейптауна вылетели в Питер (с пересадкой в Дубае), откуда прибыл уже в Ригу. В ЮАР мы заходили и в октябре 2015 года, когда отправлялись на зимовку. А сейчас на обратном пути из белого царства мы впервые за 18 месяцев прямиком угодили в невероятно пестрый оазис. Три дня гуляли по 4–миллионному мегаполису.

 

Правда, когда шли на «Федорове», то попали в жуткий, восьмибалльный шторм. Ко всему прочему наше судно умудрилось загореться. Замкнуло проводку в продовольственном трюме, воспламенилась упаковка, в которой находилось мясо. Слава богу, и тут все обошлось. Корабельная группа быстрого реагирования сработала слаженно. Правда, запасы провизии были подпорчены. Пропало несколько тонн мяса, которое залили (как в шутку у нас говорили, сдобрили) спасательной пенной жидкостью, после чего его уже нельзя было употреблять в пищу. К счастью, вскоре мы прибыли в ЮАР, где можно было докупить все необходимые продукты.

 

Уйти легче, чем возвращаться

 

— Давайте вернемся на Южный полюс. Чем вы занимались на «Мирном»?

 

— Я — техник–механик. В распоряжении нашей бригады был один ГТТ — гусеничный тяжелый тягач, один АТТ — артиллерийский тяжелый тягач, два бульдозеры Т–130 и один 130–й болотник. Это то же самое, что и бульдозер, только с широкими гусеницами. Достали и снегоход. Как вы понимаете, без техники там никуда. В общем, без нее как без рук.

 

Станция «Мирный» находится в 2000 километрах от Южного полюса. Но все равно мороз очень чувствительный, поскольку бушуют чрезвычайно кусачие ветры. Ведь никакой растительности, которая бы сглаживали порывы, нет. Честно говоря, сильно напрягает так долго работать на Южном полюсе, особенно без перерыва между экспедициями. Тем не менее уже давно заболел Антарктидой.

 

— Что самое тяжелое в полярной работе?

 

— Психологический дискомфорт, который на тебя сваливается дома. Уйти в экспедицию легко, а вот возвращаться тяжело. Нужно снова ко всему привыкать. Тут ведь все постоянно меняется. Люди, которые здесь живут, этого попросту не замечают.

 

Какие первые впечатления от Риги? Откровенно говоря, весьма удручающие. Такое ощущение, что с каждым годом ситуация только ухудшается. И общее впечатление от общения с людьми тоже какое–то негативное. Народ постоянно жалуется на жизнь. Когда находился на «Мирном», у меня была возможность беседовать по интернету с друзьями, которые тоже высказывались довольно критически. Но я все думал, что они преувеличивают. Сейчас и сам вижу, какова обстановка.

 

Что впереди? В ноябре снова собираюсь на сезон. А как иначе?

 

— А пока — с возвращением!

 

Дмитрий МАРТ.