Гийом Проценко: «В России моя свобода более ощутима»

«Разбуди меня»

Россия, 2016

Режиссер: Гийом Проценко

В ролях: Ирина Вербицкая, Кирилл Пирогов, Даниил Воробьев, Константин Лавроненко, Евгений Гришковец, Александра Ребенок, Елена Морозова, Екатерина Волкова, Илья Древнов

16+

В прокате с 30 марта

Наэкранах полнометражный дебют Гийома Проценко «Разбуди меня». Остросюжетная картина вгиковского выпускника 2009 года, воспитанника мастерской Владимира Хотиненко иВладимира Фенченко,— редкий пример осмысленной работы настыке нуара, психоделики исоциальной драмы. Накануне премьеры режиссер ответил навопросы «Культуры».

культура: Вы — уроженец Франции. Какими судьбами оказались в России?

Проценко: О, это долгая история. В 1923 году мои русско-украинские предки бежали из Казахстана в Тегеран, и прадед поступил на службу в казачью гвардию иранского шаха. Затем семья перебралась в Алеппо, где была большая православная община. Отец, наполовину левантиец, переехал в Европу и встретил маму. Итак, я воспитывался в православной и католической культуре. Мечтал снимать кино. Но получить фундаментальное режиссерское образование во Франции почти невозможно — единственная государственная киношкола принимает пять-шесть абитуриентов в год. Пролетел, стал изучать дальнейшие варианты, а поскольку немного знал язык, хотел увидеть мир и закольцевать семейную историю, выбрал ВГИК. С первых же дней мы начали много снимать — я понял, что не ошибся. Мастера, Владимир Хотиненко и Владимир Фенченко, давали уроки, позволяющие мыслить шире традиционных рамок, подарили творческую свободу и ремесло. 

культура: Можно ли обобщить культурный опыт студенческих лет? 

Проценко: Главным итогом стал документальный альманах «Кинопоезд: где заканчивается Европа?» 2009 года. Благодаря участию в проекте проехал через всю Россию, навеки полюбил Мурманск и Байкал, вместе с командой завоевал призы полусотни международных фестивалей. Если говорить глобально — за период учебы набрался опыта лет на пятнадцать и получил навык масштабного видения. У вас людям присуща подлинная отзывчивость, готовность к восприятию разных точек зрения. 

культура: А в чем Вы видите недостатки русской натуры?

Проценко: В том же, в чем и привлекательность: пиетет перед дисциплиной уживается в вас с неспособностью ей подчиниться. Мои русские друзья равно недоверчивы к гласу рассудка и зову жизни. Порой они чрезмерно рациональны, а бывает, летят напролом, не разбирая дороги. Зато в их обществе я чувствую себя невероятно свободным. В России моя свобода менее защищена,  чем дома, зато более ощутима. 

культура: Вас беспокоят грядущие выборы президента Республики?

Проценко: Да, Франция переживает трудные времена. Расовые проблемы и либеральные предрассудки — следствия экзистенциального раскола общества. «Свобода, равенство, братство» — прекрасные слова, но из идеалов, к которым следует стремиться, они превратились в само собой разумеющиеся догмы, по сути — заклинания. Отказываясь мыслить и рассуждать о свободе, искать ответ на трудный вопрос «зачем она нам нужна», мы утратили ее дух. К счастью, политикам все труднее манипулировать людьми, и общественная дискуссия будет развиваться вне зависимости от итогов выборов. При этом не нужно впадать в  крайности и считать, что миром правят законспирированные кукловоды.

культура: Однако в «Разбуди меня» действует несколько групп заговорщиков: девушку подставляют коллеги, бывший возлюбленный, стоящие за ними контрабандисты, но прежде всего — героиня сама себя убаюкивает. Она верит, что способна менять реальность, руководствуясь вещими снами. Вы снимали  историю Амели, заплутавшей в кошмарах Дэвида Линча? 

Проценко: Нет, хотя эта версия близка многим зрителям. Увидев фильм, продюсер «Амели» Клоди Оссар воскликнула: «Вы нашли свою Одри Тоту!» Только я не планировал ничего подобного. Заказав сценарий режиссеру Андрею Стемпковскому, попросил использовать мотивы аэропорта, границы, снов, тему одиночества в большом городе. Он сочинил эффектный нуар о служащей паспортного контроля. Нащупав образ, начал искать актрису, обладающую истинной, но не очевидной красотой. Пробы были как любовь с первого взгляда — я попросил сыграть сцену с пощечиной — Ирина Вербицкая ударила «негодяя» очень резко, как себя... И это было точно, ведь в финале героине предстояло принять то, что она не смогла изменить. 

культура: Историю с визовыми махинациями подсказала жизнь?

Проценко: Мы ее целиком выдумали. После питерской премьеры ко мне подошла служащая аэропорта с двадцатилетним стажем — призналась, что «дела» у них делаются иначе, но наш сюжет ей близок. 

культура: В Вашей судьбе сны сыграли существенную роль?

Проценко: Я немного практиковал осознанные сновидения, однако речь в «Разбуди меня» не о грезах и яви, а о нравственном выборе: имею ли право менять что-то в реальном мире, руководствуясь бессознательными побуждениями, и если да, то во имя чего? 

культура: Эту дилемму иллюстрирует первый сон. Девушка видит, как сбежавшего кавалера хоронят заживо: подсознательно она мечтает отомстить изменнику, но не желает терзаться муками совести. Эта двойственность связывает ей руки и превращает в игрушку плохих парней. 

Проценко: Подписав документы задним числом, героиня попыталась помочь другу. Он тут же исчез, а ее слабостью воспользовались коллеги. Каждое преступление начинается с крохотных моральных уступок, совершенных не из соображений выгоды, а в силу понятного желания облегчить ближнему жизнь и  самоутвердиться через ничтожную благотворительность. Настоящие, большие драмы вырастают из мелочей. Стремясь передать засасывающую рутину, мы снимали Москву отстраненно, как бы с точки зрения муравья, зацикленного на постылой работе, посещении клубов и походах в гости. Девушка существует так, словно никому ничего не должна и ей никто не нужен. Ее затягивают одиночество, дурные сны, криминальные сюжеты — она убеждена, что это и есть ее жизнь. Меня удивляет в русских желание быть свободным даже в тех обстоятельствах, где свобода не нужна и приносит вред. 

культура: А разве французы не склонны к авантюрам? 

Проценко: Прежде всего к любовным. Разница лишь в одном: мы готовы смириться со словом «нет», а у вас предпочитают его не слышать. Отношения мужчины и женщины в России напоминают военные маневры — сейчас я сочиняю историю, основанную на реальном разрыве богатых людей на фоне Лазурного берега. В семейных разборках дама готова зайти гораздо дальше, чем супруг. В итоге она сохраняет лицо, но не моральную правоту.  

культура: Французы обычно играют в буржуазную комедию, а русские?  

Проценко: В самопожертвование. Поэтому женщина, с легкостью принимающая страдательную роль, здесь вечно права. 

культура: Это рискованное амплуа...  

Проценко: И по-своему привлекательное. На этом пути встречаются воображаемые чудовища, правда, для русских женщин они остаются загадочными принцами. 

культура: Отчего Вас так завораживают игры бессознательного?

Проценко: Мне кажется, лишь открыв перспективу и разглядев собственное «я» со стороны, можно вступать в продуктивные взаимоотношения с окружающими. Иначе все контакты сведутся к формальным сделкам, где могут быть лишь проигравшие и побежденные.

культура: Таков англосаксонский взгляд на мир.

Проценко: И в России, по-моему, он доминирует. Но не фиктивен лишь тот договор, согласно которому побеждают все фланги, общество в целом. Этого не понимают граждане, верящие в индивидуальный успех. 

культура: Кто Вам ближе из российских и французских коллег? 

Проценко: Глеб Панфилов, особенно «Тема», из «Новой волны» — Жак Риветт, среди современников — Оливье Ассайас и Арно Деплешен. 

культура: Режиссеры-одиночки. 

Проценко: Свобода в кино — вопрос дистанции. Решаясь на эксперимент, следует научиться преодолевать страх бессмыслицы. Существует тысяча способов рассказать одну и ту же историю, но будет ли она услышана единственно верным образом? 

культура: Очень трудно выделить субстанцию свободы в картине, где с наслаждением заблуждаются, обманывают и предают. 

Проценко: Надеюсь, она находится там, где ей самое место, — в зрительном зале. Завоевать внимание публики — полдела, важно дать ей возможность абстрагироваться от фабулы, предложить набор интерпретаций, ведь кино — в первую очередь интригующая игра. 

культура: Но тогда режиссер должен разделить с залом радость творческого открытия. Сейчас это редкость.

Проценко: Девяносто процентов того, что мы видим в кино, — аттракцион и пропаганда. 

культура: Согласитесь, кризис киноязыка случился задолго до нашествия новых медиа... С чем он связан?

Проценко: Списывать проблему на перелом эпох легко, особенно в России. Однако мне кажется, опыт неудач позволяет лучше оценить подлинные причины былых успехов. Новая волна и советские режиссеры решали задачи исторического масштаба. Французы пытались избавиться от упреков в коллаборационизме, показать вкус и последствия легкомысленной жизни, ради которой стоит соблюдать нейтралитет. В России — преодолеть ужас войны, стать наследниками Великой Победы. Атмосфера общества крайне важна для кино. В этом смысле у русских и французов одна беда — мы напрасно потеряли последние тридцать лет.

культура: Многие российские режиссеры противопоставляют искусство политике. 

Проценко: Как француз, я не могу не видеть между ними связи. Нахождение в  Евросоюзе пагубно повлияло на национальное самосознание. Сложно выбраться из этого бульона, так давайте выйдем из него элегантно. Не как грозится «Нацфронт» — назавтра после выборов покинуть еврозону, а согласно идее кандидата Франсуа Асcелино — провести референдум, где заодно обсудить и выход из НАТО.

Фото на анонсе: cinetrain-project.com