Разбудить спящие души
Иеромонах Вениамин (Ковтун) за свою жизнь проделал долгий путь - от командира подводной лодки до иеромонаха в мордовском монастыре. Сегодня отец Вениамин снова ходит в море, но уже как войсковой священник.
«Сначала я окончил школу в закрытом городке на Урале, - рассказывает отец Вениамин, - ныне это город Снежинск. Затем два курса отучился в филиале Московского инженерно-физического института, а потом перевёлся в Тихоокеанское высшее военно-морское училище имени Макарова. Затем был направлен на Северный флот, где провёл всю свою сознательную, так сказать, активную фазу служебной деятельности в 33-й дивизии первой флотилии подводных лодок. Моя первая атомная подводная лодка К-254 проекта 671 РТМ».
«Послужить в другом качестве»
- Когда вы стали командиром АПЛ и какой именно?
- Подводной лодкой, на которой я стал командиром, была К-298 проекта 671РТМ. В этой должности я служил на ней с 1989 до 1997 года. В последние годы подводная лодка задач в море не выполняла и находилась на ремонте, во время которого была произведена перезагрузка активной зоны. В дальнейшем она могла бы выполнять свои задачи, лодка была молодая - 13 лет, но её вывели из состава ВМФ РФ и утилизировали.
- А как вы стали священником?
В 1997 году меня перевели в Главный штаб Военно-морского флота в организационно-мобилизационное управление, где я и закончил службу в 2002 году. Пока проходил службу, поступил на курсы в Центр духовного образования военнослужащих при православном Свято-Тихоновском гуманитарном институте. После их окончания было предложено продолжить учёбу в самом институте. Окончил его в 2004 году.
Когда окончил институт, мне предложили место работы в синодальном отделе по взаимодействию с вооружёнными силами и правоохранительными органами Московского патриархата. Проработал там три года. В Боголюбском монастыре встретился с архимандритом Петром, под чьё духовное окормление попал в бытность военной службы на Северном флоте.
Ну и постепенно пришёл к тому, что с монашеством объединяет тот образ жизни, который был у меня. В 2006 году я стал насельником Санаксарского монастыря.
- Как вы оказались в Северодвинске?
- Когда-то в монастыре я встретился со своим сослуживцем контр-адмиралом Сергеем Германовичем Куровым. После увольнения в запас он работал в Минатоме и приехал в паломническую поездку в Санаксарский монастырь. От него узнал, что в Северодвинске, в бригаде строящихся и ремонтирующихся подводных лодок, появилась должность священника - помощника командира бригады по работе с верующими военнослужащими. И я решил послужить флоту в другом качестве. Раньше я уже бывал в Северодвинске. Первый раз в качестве начальника радиотехнической службы на подводной лодке К-527. Второй раз в должности старшего помощника командира, когда принимали свежепостроенную АПЛ К-244.
- Есть ли ещё среди священнослужителей командиры подводных или надводных кораблей?
- С подводных лодок только я один, а вот с надводного корабля епископ Митрофан - епископ Североморский и Умбский.
Без веры никак
- Вы бываете в морях на испытаниях новых субмарин. Какую службу вы несёте?
- Работа заключается в том, чтобы разбудить спящие души христианские, которые крещение приняли, а трудиться в духовном плане не приучены. Если человек выполняет свои обязанности богобоязненно, они являются не просто трудом, а тем основанием, делами, которые будут взвешены и оценены в конце нашей жизни, будь ты хоть командиром, хоть матросом. Если ты христианин, ты не можешь слукавить ради собственного комфорта, исполняешь обязанности не страхом наказания начальника, а со страхом Божьим. Вот такая позиция должна иметь место, и она дорогого стоит, и именно она поможет укрепить весь коллектив, в котором будет взаимная поддержка, взаимовыручка и взаимодоверие.
Нельзя забывать, что наша бригада - это бригада испытателей новейших образцов атомных подводных лодок. По своему опыту скажу, что их испытывают в таких экстремальных режимах, которые даже мы, будучи на боевых службах, не могли себе позволить и даже не пытались, потому что это рискованно и может привести к поломкам. Где такое бывало, чтобы мы целые сутки летали под водой на стопроцентной мощности реактора? Это же с ума сойти! Два-три часа может быть у кого-то и бывало во время слежения за супостатом или во время аварийной ситуации. Но чтобы творить такое тут, в Белом море, где сто метров под килем, сто метров над рубкой - вот тебе и весь горизонт, да ещё и 30 узлов. Летай-ка тут. Это очень экстремальные условия!
- То есть вы бываете даже на таких испытаниях?
- Да. Вместе с экипажем. Командование понимает важность того, что в таких условиях нельзя без помощи Божьей. У нас перед выходом в море и после испытаний проводятся молебны, и все на этих богослужениях стараются присутствовать.
- Много ли священнослужителей в рядах вооружённых сил?
- Институт военного духовенства восстанавливается. Сейчас около 150 священнослужителей в рядах вооружённых сил. Также есть нештатные, их около тысячи.
- Правда, что у военных священнослужителей бывают сборы?
- Правда, на сборах подводятся итоги работы, мы обмениваемся опытом. На предстоящих сборах будет интересно послушать священнослужителей, которые окормляли наших воинов в Сирии. Нет сомнений, что процент верующих там повысился намного. Идущий на войну, видящий смерть человек, захочет и будет молиться, а священник ему в этом поможет.
- Мы часто видим, что освящают оружие. Для чего, ведь многие считают его злом?
- Вопрос в том, в чьих руках оно будет. Нож в руках хозяйки и нож в руках бандита - совершенно разные вещи. Хозяйка пользуется им, чтобы накормить своих чад, в руках бандита нож - это грозное оружие убийства. Так и подводные лодки в составе Военно-морского флота России несут защиту наших рубежей, а подводные лодки стран НАТО
выполняют другую, явно агрессивную задачу.
Мы им поверили и перестали вести патрулирование, перестали давать ответ на их агрессивные действия, а они продолжали патрулировать, проявляя агрессивный характер от Баренцева моря до Тихого океана.
Да, когда-то мы поверили, что они не будут барражировать в воздухе и на воде, принося зло. Но все мы знаем о том, что произошло в Югославии, Ираке, Ливии и Сирии. И мы видим, что против силы нужно противопоставлять силу, чтобы могли вестись какие-то договорные процессы.