14 января в театре оперы и балета состоится третий показ спектакля «Руслан и Людмила». Поставил его московский хореограф, создатель и художественный руководитель Кремлевского балета Андрей Петров. В эксклюзивном интервью «ГЧ» он рассказал о творческом процессе, перспективах воронежских артистов и ролях, которые играл в Большом театре.
– Андрей Борисович, как началось ваше сотрудничество с нашим театром?
– Меня пригласили поставить балет «Руслан и Людмила»». Сказали, что хотели бы видеть данный спектакль здесь, на этой сцене. Мы создали его в 1993 году, когда театр «Кремлевский балет» только начинал свою работу. Это действительно эксклюзивная продукция. До сих пор постановка идет с большим успехом, состоялось уже 168 представлений.
– Вам пришлось адаптировать оригинальную версию?
– Всегда, даже когда вводится новый исполнитель, спектакль немножко меняется. Артист вносит что-то свое, чуть-чуть корректируется редакция. Я считаю, что балет должен все время жить, развиваться. Не бывает так, что один раз поставил, и он до конца так и идет. Его надо постоянно адаптировать к публике и исполнителям. Безусловно, я вносил какие-то изменения с точки зрения редакции и тех движений, которые делают артисты. Но суть спектакля, в котором задействована вся труппа театра оперы и балета, мы сохранили.
– Как быстро нашли общий язык с труппой?
– У меня обычно очень мало времени для того, чтобы заниматься какой-то конкретной постановкой. Я прихожу и сразу же начинаю работать. Проблем с взаимопониманием у нас не было. В августе мы очень быстро (буквально за две с половиной недели) поставили и прогнали спектакль. А потом только поддерживали связь, что-то уточняли, репетировали. Без меня здесь провели большую работу художественный руководитель театра Андрей Огиевский, главный балетмейстер Александр Литягин, оркестр... Надо было сделать свет, позаботиться о необходимых эффектах... И вот в декабре я приехал на выпуск. Тоже на неделю.
– Вы участвовали в кастинге артистов?
– Конечно. Еще летом я пришел в класс, всех посмотрел и сказал свое мнение. Как оказалось, мои предложения совпали с теми, которые сделал Александр Литягин.
– Довольны тем, что получилось?
– Я считаю, что артисты сделали большой шаг вперед. Спектакль трудный: куда ушел, зачем пришел, что в руки взял, сориентироваться и мгновенно сообразить, что к чему, не просто. К тому же у нас были сжатые сроки выпуска. Я доволен. Хотя премьера – это только первая ступень, начало. Надо постоянно работать – тогда балет будет жить.
– Вы волновались перед премьерой в нашем городе или с опытом подобное чувство проходит?
– Я никогда не волнуюсь, потому что это нужно делать раньше в процессе подготовки спектакля. Когда что-то не получается, когда надо заменить артиста…. А сейчас, хочешь – волнуйся, хочешь – нет, все будет так, как будет. Теперь успех зависит только от артистов.
– Андрей Борисович, как вы оцениваете уровень воронежских танцовщиков?
– Мне кажется, в прошлом театр какое-то время находился в летаргическом состоянии. Когда же я приступил к работе, то увидел громадное желание труппы отдать все свои силы постановке «Руслан и Людмила». Все трудились просто замечательно. Из чего я сделал вывод, что Воронежский театр оперы и балета имеет большой потенциал. Просто сейчас его надо поддержать, дать возможность выйти на новый уровень, добиться очередного взлета. У вас очень хорошая школа. В моем театре, к примеру, три артистки из Воронежа. Они окончили местное училище, потом немного здесь поработали и… приехали ко мне. Хорошие танцовщицы. Жаль, что большинство выпускников разъезжаются в другие города. Хотелось бы, чтобы они оставались в этом театре. Он должен быть привлекательным для артистов со всех точек зрения – чтобы были новые постановки, гастроли, достойная зарплата, на которую можно нормально существовать, думая только о творчестве. Этого можно добиться при поддержке города и области.
– В постановке «Руслан и Людмила» роскошные декорации…
– Их сделала замечательная художница, чудесный человек Марина Соколова. Классик нашего советского времени, жена известного художника Валерия Левенталя. К сожалению, ее уже нет с нами, она умерла. Марина работала со многими балетными спектаклями, часто вместе с мужем. Кстати, если вы посмотрите на дерево (на одной из декораций изображен дуб с золотой цепью), то увидите кота, которого нарисовал Левенталь. Когда мы выпускали спектакль, Марина как раз заболела и не могла присутствовать. Тогда я сказал Валерию: «Нам не хватает кота, дуб есть, цепь есть, а кота нет». И он его создал. У меня дома до сих пор хранится эскиз, где написано «Это неудача, Андрей. С любовью». Марина так и не увидела этот спектакль...
– Вы предпочитаете работать исключительно с классикой?
– Я считаю, что хорошая литература дает большой простор для фантазии. Хотя, конечно, есть вещи, которые я придумываю сам. Например, балет «Наполеон» я создал исходя из жизни Бонапарта. Но все равно какая-то основа была. Ведь наш человек, русский, любит, чтобы ему рассказывали историю. Чтобы он мог сопереживать – или смеяться, или плакать. Наше искусство действует только через эмоцию. Это не точная наука, не математика. Если человек ощутит какую-то эмоцию, впоследствии он сможет вспомнить это, прочувствовать ее еще раз. В нем самом что-то изменится. Собственно на это и направлено искусство. Оно расширяет кругозор.
– До того как стать балетмейстером, вы танцевали. Какие роли вызывали у вас большего всего эмоций как у исполнителя?
– Я характерного плана танцовщик. Ведущих ролей нет. Скорее образы второго плана, в частности, какие-нибудь злодеи. Они всегда имели очень яркую обрисовку. Я любил танцевать эти роли. Их много, больше 50, и все разные. Но где-то примерно через 7 лет я начал переключаться на другую сферу деятельности, поэтому постепенно потерял интерес к исполнительскому искусству.
– На протяжении долгих лет русский балет любили, им восхищались, ему пытались подражать по всему миру. Как вы думаете, сейчас эта тенденция сохраняется?
– Абсолютно. Куда бы мы не приезжали, везде аншлаги. Не надо ничего рекламировать, билеты раскупаются сразу. Наши российские артисты во всем мире пользуются большим авторитетом. Занимают ведущие, ключевые позиции в театрах Европы и Америки. Ничего не исчезло и даже, может быть, тихо-тихо увеличилось в масштабах. Например, в Венской опере три примы-балерины. Все они – русские.
СМОТРИТЕ ТАКЖЕ:
Фоторепортаж с премьеры балета «Руслан и Людмила»
