"...Сыплют бомбы, как горох,.."

В воспоминаниях Ивана Александровича Нарциссова я нашла небольшой эпизод. Он очень простой, незатейливый, и вместе с тем — невероятно глубокий. Я читала — и на память пришёл знакомый фронтовик по фамилии Клычёв, который до последнего своего дня не ел тушенку. Потому что однажды на фронте во время обеда случился налёт. Ближайший друг Клычёва (он же был поваром), как и все, торопился. И сгоряча проглотил большой кусок, не разжевав. В общей спешке этого никто не заметил — уже начались взрывы. А когда бомбёжка кончилась, выяснилось, что друг подавился тушёнкой и умер. Это было так невероятно нелепо и горько, что Клычёв даже рассказывал о этом, плача... Но вернёмся к воспоминаниям Нарциссова. "...Десятки раз за годы войны попадал я под бомбёжки. Но одна из них запомнилась особо. Было это летом 1943 года на Курской Дуге. На равнине, отбитой в бою у гитлеровцев, расположились наши танковые батальоны. Танкисты ожидали приказа о новом наступлении. В это время налетело полсотни вражеских бомбардировщиков. Зенитчики, охранявшие танкистов, тотчас же открыли огонь, и три вражеских самолёта, оставляя шлейфы дыма, рухнули на землю. Однако гитлеровцы, проявив упорство, сбросили все бомбы на наше расположение. На этом дело не окончилось: едва самолёты скрылись за горизонтом, как сейчас же им на смену прилетела новая стая «стервятников». Помню, что укрытием послужил блиндаж, построенный фашистскими сапёрами. Он имел пять накатов из толстых брёвен. Во время бомбёжки со мной в блиндаже укрылись три юных танкиста и две девушки-связистки. Бомбы сыпались относительно небольшие, но очень часто. Однако ни танкисты, ни девушки-связистки не потеряли присутствия духа. Одна из них сказала в сердцах: - Гады! Сыплют бомбы, как горох, - горстями! - Откуда такое сравнение? - спросил я. - Вспомнила из детства. Как-то горсточкой кидала горошины на стол, мама увидела — ухо мне оттрепала. - Больно было? - Да нет. Мама ласковая была... На фронте погибла... Вот странно-то как: нас с мамой связывало очень многое. Она меня растила, учила, воспитывала. А вот вспоминаются мне чаще всего вот такие мелочи, сравнения. Думала ли я тогда, девчонкой, что, рассыпая горох, сама себе в будущем дам повод для слез? Ведь теперь как бомбёжка — я ту картину вспоминаю. Совершенно несравнимые вещи, а вместе сходятся... Мы сидели в том блиндаже, и я все думал о словах той девушки, даже имени которой теперь не помню. Да, война не только отняла у многих из нас родных, дом. Но самые мирные вещи, мелочи отныне будут иметь для нас, видевших войну, совершенно иной смысл. Вот эта девушка наверняка до конца своих дней не будет варить гороховый суп или кашу. У меня есть знакомый танкист из Ленинградской области, у которого собака за десять минут до бомбёжки начинала выть. Если ему повезёт и он вернётся с фронта живым, больше никогда не заведёт собаку — так сам сказал. И сколько таких эпизодов, которые теперь нам недоступны без слёз... Бомбёжка кончилась. Благодаря тому, что много было блиндажей, наши потери от этой бомбёжки оказались минимальными. И тогда был отдан приказ: батальоны вступили в сражение в полной боевой готовности...» Примечание: фотография не Нарциссова, тематическая.