На родной стороне
Отец Алексий Леонтьев в Казанском храме села Паспаул, что в Горноалтайской епархии, служит уже десять лет. Служение это принял после окончания Белгородской семинарии. И хотя предложения поступали разные, даже была возможность остаться в Белокаменной, приехал сюда.
На то у него были очень веские причины: во-первых, здесь его ждала невеста Юлия, его будущая матушка. А во-вторых, Горный Алтай – его родина. Детство прошло в Артыбаше, что в ста с лишним километрах от его нынешнего служения, но зато Паспаул находится гораздо ближе к столице республики – Горноалтайску. Были и другие причины для возвращения в родные края.
А как же Вы попали в Белгородскую семинарию, когда есть своя, Барнаульская?
– По благословению владыки Белгородского и Старооскольского Иоанна; он приезжал к епископу Антонию в Барнаул, и мы познакомились.
Не часто бывает, когда человек уезжает, а потом возвращается в свои родные края…
– Да, не часто. Но здесь меня моя будущая матушка ждала (улыбается), мама моя сейчас живет здесь, напротив храма.
Казанский храм в Паспауле – один из самых древних на Алтае. Освящен в 1861 году, а построен на месте бывшего походного храма, которые открывались повсеместно в густонаселенных местах алтайскими миссионерами и назывались духовными станами. И тот факт, что храм здесь, как говорится, спокон веку существует, по мнению отца Алексия, большая удача для местных жителей – предками намоленное место!
А сегодня село ваше благополучным считается?
– Скорее, нет. Я здесь уже десять лет служу, знаю все села хорошо и население. Село Паспаул – оно такое, что Господь здесь более всего Своих милостей явил, а народ как-то прохладно относится. Как, знаете, в Оптину пустынь едут со всего мира паломники, а местное население не очень туда идет…
А какие милости явил здесь Господь?
– Ну хотя бы те, что храм здесь спокон веку стоит и восстановлен одним из первых на Алтае, в 1996 году. Тогда храмов даже и в больших селах не было. Еще не будучи священником, когда храм здесь восстановили, я сюда приезжал… Для такого маленького села это было что-то! Тем более, что сюда сразу был прислан священник.
Правда, нынешний Казанский храм стал намного меньше дореволюционного, который отапливался четырьмя печами и имел 24 окна: восемь вверху, остальные внизу.
– После закрытия храма сначала здесь было зернохранилище, после войны – общежитие для переселенцев из Белоруссии. Потом был клуб. А в 1970 году началась капитальная перестройка строения, когда убрали купол, разобрали колокольню и отдали здание под библиотеку. В 1996 году снова воссоздали храм вот в таком урезанном виде.
А неблагополучное село в духовном смысле, потому что мало прихожан?
– Да, прихожан немного, примерно один процент – пятнадцать-двадцать человек.
А молодежь есть на селе? В храм ходит?
– У нас молодежь – лет под сорок (смеется).
Как Вы считаете, почему мало людей приходит в храм?
– Наверное, потому что мы, христиане, не являемся образцом (улыбается). Почему в первые времена христианства люди шли в храм? Потому что видели образец жизни христианской.
Есть у местных сельских жителей достойный пример христианской жизни или нет – это еще с какой стороны посмотреть. Ведь у села Паспаул своя замечательная страница в христианскую летопись вписана. В начале прошлого века в Казанском храме служил священник Николай Шарков, пострадавший за веру Православную. Священническое служение было их семейным делом: диаконом в этом же храме был его сын Иннокентий Шарков. Батюшка Алексий рассказывает, что отец Николай был тут последним священником при советской власти.
– Отца Николая Шаркова арестовали в 1929 году, он сидел в Тобольске в тюрьме, а в 1931 году его освободили и сослали в Томскую губернию, в Нарым, где он работал бухгалтером в лесничестве. И там обнаружил недостачу, а директор, чтобы самому выкрутиться, подставил его, списав все на отца Николая, тем более что он бывший священник. И в 1937 году его снова арестовали, а где-то в 1944-м расстреляли. Расстреляли там же, в Нарыме.
Разве честная жизнь последнего в советский период священника – не достойный пример для молодых сельчан? Да и сегодня, уже стараниями нового поколения священнослужителей, делается немало. Так, по инициативе отца Алексия и при его непосредственном участии рядом с храмом срублен довольно добротный дом под воскресную школу.
– Наша воскресная школа для взрослых и для детей начинает работать с 1 октября. Изучаем Закон Божий, церковное пение, гончарное искусство, есть театральная студия. У нас самая большая проблема с мальчиками, главное – чтобы мальчики были заняты. Год начинаем, и человек двадцать приходит, иногда мальчиков даже больше, а к концу года остается немного…
А школа на селе полная?
– Одиннадцатилетка, находится рядом, напротив храма.
Вы только здесь служите?
– У меня три прихода: Казанский здесь, в Паспауле, Успенский в Чое, а также в Кара-Кокше во имя святителя Николая. В неделю по разу в каждом служу обязательно. В Чое в церкви Успения Божией Матери (это новый храм) мы большие праздники проводим. Еще молебны бывают. Здесь по воскресеньям служим молебен и акафист Божией Матери.
Это за сколько километров приходится ездить?
– До Чои – примерно двадцать, а до Кара-Кокши – 50 километров по ужасной дороге, туда я приезжаю просто оглоушенный (смеется).
А живете Вы в Паспауле?
– Здесь, в селе. У меня сейчас свой дом.
Чувствуется, что о своем доме отец Алексий говорит не без удовольствия. Ведь когда приехали с матушкой к месту служения, то ничего у них своего не было. Ни кола, ни двора. Но постепенно построили дом, обросли кое-каким хозяйством. Сельские власти помогли, выделив под строительство 25 соток земли. Правда, неудобье, большая часть земли – болотина. Но здесь вообще такое место, что издревле земледелием никто не занимался, промышляли охотой – белка и соболь в тайге не переводятся, хотя сегодня, в основном, охотятся на косулю. Но все-таки сад на своей приусадебной территории отец Алексий развел.
– Я сам с Артыбаша родом, и меня дедушка с девяти лет научил прививать деревья, так что и здесь, хоть земля не очень, я занимаюсь садоводством, насадил всякие деревья. И яблочки, конечно, тоже. Здесь проблема в грунте: очень глинистая почва, до двух метров глина залегает; получается, что корень углубляется, загнивает, и яблони гибнут. Рискованное садоводство! Самый благоприятный климат у нас на Горном Алтае – в Майминском районе.
Недавно у отца Алексия родился долгожданный ребенок – дочь Анна, которой только год с небольшим.
– Дочь Анну в честь праведной Анны, матери Богородицы, назвали, – сообщил счастливый родитель. – И я, и моя матушка в течение десяти лет молились праведным Иакиму и Анне. И вот…
И это тоже чудо?
– Да (улыбается), хотя на самом деле каждый день чудес множество…
А потом, когда через несколько дней поехали в Усть-Кан, матушка батюшки Вячеслава Аминова Евгения рассказала, как вместе с матушкой Юлией и отцом Алексием молились о чадородии. «Когда узнала, что у меня будет ребенок, постоянно молилась за них – так хотелось, чтобы и им Господь дал кого-нибудь», – призналась матушка Евгения.
Так почти после десятилетнего супружества обе супружеские пары дождались первенцев: у одних родился сын Николай, которому тоже чуть больше года, а у других – дочь Анна.
Мы заметили, что у местного священства очень трогательное отношение друг к другу. Казалось бы, мелочь, но узнав, что далее мы направляемся в Артыбаш, отец Алексий предупредил, что отец Сергий, который там служит, уехал накануне в Горноалтайск.
– Я видел, как вчера после обеда он тут проезжал, но, может быть, сегодня уже и вернется, – сообщил он нам, расставаясь.
Анна ПАНИНА
Фото Сергея ПЕТРОВА
Публикация подготовлена в рамках проекта, получившего грант Международного конкурса «Православная инициатива 2016-2017»