День рождения Брежнева
В то спокойное субботнее утро отец оторвал листок календаря и увидел, что сегодня день рождения Брежнева. После завтрака он оделся потеплее (на дворе стоял декабрь), пошел на почту и отправил по адресу
МОСКВА, КРЕМЛЬ, ГЕНЕРАЛЬНОМУ СЕКРЕТАРЮ ЦК КПСС
телеграмму следующего содержания:
ДОРОГОЙ ЛЕОНИД ИЛЬИЧ ЗПТ ПОЗДРАВЛЯЮ ВАС С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ ТЧК ЖЕЛАЮ ЗДОРОВЬЯ И ДАЛЬНЕЙШЕЙ ПЛОДОТВОРНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ НА БЛАГО СОВЕТСКОГО ГОСУДАРСТВА ТЧК
Подписался полными именем и фамилией, Марк Абрамович Быков, и заполнил адрес отправителя в самом низу бланка. Телеграмму в конце концов приняли, правда только после того, как начальник отделения сверила паспортные данные...
Во вторник отца вызвал парторг института, человек, по общему мнению, неподлый. Работали они вместе много лет и относились друг к другу хорошо.
— Отправлял телеграмму?
— Отправлял, — подтвердил отец.
— Ты что, с Брежневым знаком?
— Естественно, нет. Был бы знаком, что бы я здесь делал?
— Ну, как дети малые, — возмутился парторг, — Леонид Ильич человек занятой. Представь, что все отправили бы ему телеграммы. Он что их прочитать сможет?
— Не отправили бы, — возразил отец, — не все относятся к Леониду Ильичу правильно. Некоторые даже анекдоты рассказывают. А остальные пожалели бы два рубля на телеграмму. А я не пожалел.
— Ладно, — не стал спорить парторг, — дело не в этом. Завтра утром поедешь в райком. С тобой будет беседовать инструктор отдела идеологии. Пропуск тебе заказан, — и добавил, когда отец был уже в дверях. — Пожалуйста, не выноси сор из избы.
Инструктор райкома поначалу показался отцу человеком милым и внимательным. Долго расспрашивал о здоровье, семье, квартирных условиях, отношениях c начальством. Затем перешел к телеграмме и стал редкостным занудой. Раз за разом, немного меняя формулировку вопросов, он пытался выведать, каким боком отец знаком с Брежневым. Похоже, ему казалось, что отец темнит. А когда разговор зашел в тупик, с той же дотошностью стал вытягивать, зачем было посылать телеграмму. Отец настаивал на изначальной версии:
— Увидел в календаре, захотелось поздравить и поздравил. Что здесь непонятного?
— Но с днем рождения обычно поздравляют родственников, друзей, людей близких, — объяснял инструктор свои жизненные понятия.
— А Леонид Ильич и есть близкий человек. Я его вижу чаще, чем моих сестер. По телевизору, конечно, но разница небольшая. Когда я вижу сестер, они тоже говорят, а я молчу.
Отцу показалось, что этот ответ очень не понравился. Тем не менее, на прощание инструктор предложил воспользоваться райкомовским буфетом и попросил не выносить сор из избы, если дело пойдет наверх.
На работе отец появился уже после обеда с авоськой, полной пакетов, которые источали нездешние ароматы. Только уселся за свой стол — сразу зазвонил отдельский телефон. Отец взял трубку и услышал командирский и в то же время елейный голос начальника первого отдела:
— Марк Абрамович, зайди ко мне, тут один человек с тобой поговорить хочет.
Отец зашел. Желающим поговорить оказался майор госбезопасности с незапоминающимися именем и фамилией. Заглядывая в бумажку и делая пометки, он скрупулезно прошелся по отцовской биографии. Потом положил на стол чистый лист.
— Марк Абрамович, пожалуйста, напишите, когда и при каких обстоятельствах вы встречались с Брежневым.
— Я уже сегодня в райкоме вспоминал, но так и не вспомнил. Теперь, боюсь, тоже не получится.
— Да вы не нервничайте, — вполне миролюбиво сказал майор, — когда вспомните, позвоните нам. А если не вспомните, тоже можете позвонить. Услышите, что кто-то порочит советскую власть или анекдоты нехорошие рассказывает, — и позвоните.
— Ничего из этого не выйдет. Я не справлюсь.
— Как это не справитесь? Столько людей прекрасно справляются, а вы не справитесь!
— Дело в том, — попытался объяснить отец, — что на трезвую голову никто такие разговоры не ведет, а я, если выпью, то на следующий день даже не помню, с кем пил, а о чем беседовали и подавно.
Отец говорил чистую правду. У него была необычная реакция на алкоголь. После какой-то по счету рюмки он мгновенно и полностью отключался и напрочь забывал все события прошедшего дня. Эта рюмка могла быть и десятой и первой. Поэтому он старался не пить, а на случай, когда отказаться было невозможно, разработал хитроумную систему подмены спиртного неспиртным.
— Марк Абрамович, — в голосе майора появились суровые нотки, — вы не представляете, сколько людей хотят помогать нам совершенно добровольно. Не всем мы оказываем такое доверие как вам. А вы отказываетесь. Не забывайте, что у вас первая форма допуска по секретности. Заберем — и вы просто не сможете выполнять свои служебные обязанности. Подумайте хорошенько, одним словом.
Я до сих пор помню, каким расстроенным пришел отец домой в тот вечер. Повинился перед матерью. Не успела она начать его пилить, как зазвонил телефон. Звонивший представился инструктором обкома партии и сказал, что ждет отца завтра в десять утра на проходной. Я думаю, что родители в эту ночь так и не смогли уснуть. На следующее утро отец поехал в обком. На проходной его встретили и передавали с рук на руки, пока он не оказался в гигантском кабинете первого секретаря. Первый поздоровался с отцом за руку и сразу перешел к делу.
— Не будем терять время. Я уже знаю, что вы никогда не встречались с Леонидом Ильичом. Есть только маленькая нестыковка в том, что Леонид Ильич не только встречался с вами, но и прекрасно помнит вас. Вот послушайте.
Первый нажал на какую-то кнопку, и отец услышал знакомый до боли голос Брежнева:
— Кто прислал? Быков, Марк Абрамович говоришь? Есть такой, я его по Кишиневу помню. Еврей с русской фамилией. Грамотный товарищ и беленькую грамотно употребляет. Я его перепил, но с большим трудом, на грани можно сказать. И как это? Киш мерин тухес?
Смотри, не забыл! Потом Первый взял со стола лист бумаги и продолжил:
— А вот справка, которую я получил из КГБ. Из нее следует, что в то время, как Леонид Ильич был первым секретарем ЦК Молдавии, вы были главным инженером проекта Кишиневского тракторного завода и регулярно ездили туда в командировки.
И тут отец вспомнил! Как с конвейера завода сошел первый трактор, как приехали гости из ЦК. После митинга в заводской столовой был банкет, а потом узким кругом поехали на какую-то большую дачу с парной и бассейном. Отца, конечно, прихватили по ошибке, но в провинциальной Молдавии, где тракторный был самым большим заводом, случалось всякое. Вспомнил и симпатичного мужика с густыми широкими бровями, с которым они трепались почти до утра, когда остальные сошли с дистанции. Вспомнил, как выпили на брудершафт. В какой-то момент новый друг заподозрил, что отец мухлюет и стал ему наливать сам. После пятой рюмки отец отключился. Очнулся он только в гостинице, и последним, что помнил, был сходящий с конвейера трактор.
Пораженный внезапным прозрением, отец немедленно поделился воспоминаниями с Первым. Тот слушал с открытым ртом. Он же прервал наступившую тишину:
— Есть мнение, что товарищ Брежнев может пригласить вас в гости. Если пригласит, с деталями вас ознакомят позже. Хочу только предупредить, что не стоит выносить сор из избы.
Первый вдруг задумался:
— Марк Абрамович, между прочим, что это за тухес такой? Может, вы знаете? Никак разобраться не можем.
Отец незаметно вздохнул. Ненормативную лексику он не любил и пользовался ею крайне редко.
— Тухес — по-еврейски жопа.
— Жопа!? — удивился Первый, — А при чем тогда к жопе мерин?
— Не «мерин», а «мир ин». Леонид Ильич попросил научить его еврейским ругательствам. Больше всего ему понравилось «киш мир ин тухес». Переводится как «поцелуй меня в жопу».
— А что, действительно хорошо звучит! Нужно запомнить. Может пригодиться?! — Первый явно пришел в хорошее настроение и с удовольствием повторил. — Киш мир ин тухес. Правильно?
— Отлично. У вас получается не хуже, чем у Леонида Ильича, — отец снова вздохнул.
— Марк Абрамович, а о чем еще кроме тухеса говорили, если не секрет?
— Если память меня не обманывает, о заводе, о прекрасных дамах, о том, что вокруг сплошной бардак...
— Да, бардака хватает... — согласился Первый и вроде даже хотел продолжить, но спохватился, — Марк Абрамович, может быть вам чем-то нужно помочь?
— Наверное, нужно. Меня вчера товарищ майор пообещал допуска лишить.
— Ну, это пусть вас беспокоит меньше всего. Вы теперь номенклатура лично Леонида Ильича. Без него вас никто и никогда не тронет.
Распрощались. Секретарь вручила отцу два приглашения на обкомовскую базу. Там за полцены отец купил себе финский костюм и голландские туфли, а мама французскую шубу из искусственного меха. В Москву отца так и не пригласили.